– Гарриет, я был к вам несправедлив, – принужденно сказал герцог. – Я прошу у вас извинения.

– Считайте, что вы его получили. – Гарриет с удовольствием слушала свой голос – он звучал так же сухо, как и его.

– Ну что ж… – Тенби отвел от нее глаза и посмотрел в сторону спальни. – Однако мы попусту теряем время. Нас ждет постель.

– Нет, – сказала Гарриет.

– Нет? – Вздернув брови, он снова повернулся к ней.

– Нет, – повторила Гарриет, и на какое-то мгновение ее охватил страх: неужели сейчас все кончится? И дальше, до конца сезона – до конца жизни, – ее ждет пустота? – Я не могу… ваша светлость.

Он посмотрел ей в глаза. Потом заложил руки за спину и крепко сплел пальцы.

– Извольте объясниться, – произнес он.

– Мы рассердились друг на друга, – неуверенно начала она. – Вы извинились, но лишь из вежливости, на самом деле вы не простили меня. И я вас тоже. И все же зовете меня в постель. Мы пришли к согласию, что в наших отношениях не должно быть ни любви, ни романтики. Только обоюдное наслаждение. И тем не менее мы сами не какие-то безликие существа. Это не просто акробатические упражнения. Хотя вы и сказали, что я не проститутка, мне будет больно почувствовать себя таковой.

Он долго молчал, неподвижно стоя перед ней. Гарриет, потупившись, рассматривала свои руки. Потом произнес мягко, как говорил прежде:

– Гарриет, я искренне сожалею, что разговаривал с вами в таком тоне. Я был в высшей степени несправедлив. Простите мое высокомерие. Вы не менее чем я достойны быть представленной моей бабушке, и у меня не было никаких оснований вести себя столь бестактно. К тому же я был искренне тронут вашим добрым отношением к тетушке Софи. Очень многие находят ее утомительной. Прошу вас, простите меня!

Гарриет, не поднимая глаз, едва заметно кивнула.

– То, что между нами, не любовь, – сказал он, – и не романтическое увлечение. Но, Гарриет, неужели вы воспринимаете наши встречи здесь как «акробатические упражнения»? Ни одна женщина еще не дарила мне таких наслаждений. Вы все та же прелестная, строгая, маленькая Гарриет, которая очаровала меня шесть лет назад. Обворожительная малышка Гарриет, однако с твердым характером. Мне он нравится. – Герцог приподнял ее лицо своим длинным пальцем. – Когда вы со мной в постели, я каждое мгновение ощущаю, что вы – Гарриет.

Она заглянула ему в глаза, но так и не поняла, что таит его улыбка – насмешку или одобрение? Но голос его звучал ласково. Да, ей было достаточно знать, что она для него не просто какая-то очередная женщина. Это не любовь. Любви не может быть. Она и не ждала любви.

– Гарриет! – Он провел костяшкой пальца от ее уха до подбородка. – Вы правы. Вчера я обращался с вами так. словно вы и впрямь падшая женщина. Я привык к другому типу… ну, скажем, любовниц. Умоляю, простите меня! Больше такого не случится.

– Арчи… – Гарриет легко коснулась его груди и тут же отдернула руку. – Признаться, я так же растерялась и пришла в такой же ужас, как и вы, когда поняла, в чьем доме оказалась.

– Вы меня простили? – спросил он.

– Да. – Она подняла глаза и встретила его горящий взгляд. К ее удивлению, он взял ее руку и поднес к своим губам. Потом наклонился и поцеловал в губы.

Однако это очень похоже на любовь, подумала Гарриет, обвивая руками его шею. Слишком он с ней ласков. Он целовал ее с такой нежностью, какой она прежде не замечала. Она прильнула к нему, повторяя про себя как молитву, что является для него лишь источником наслаждения. Она не должна думать о том, что они пришли сюда, чтобы любить друг друга. Она только тогда выдержит их разрыв, только тогда сможет жить дальше, если, не щадя себя, будет смотреть правде в глаза: любви и вовсе не было.