– Вы не должны… – запротестовала Гарриет.

– Не должен – что? – спросил Тенби, снова приникая губами к ее рту. – Держать вас на коленях?

– Целовать меня, – сказала она. – Почему мы все еще не доехали до дома сэра Клайва?

– Потому, что мой кучер получил соответствующие указания – он едет обходным путем, – пояснил Тенби. – Не беспокойтесь, Гарриет, я не похищаю вас. В конце концов мы подъедем к дому сэра Клайва. Я просто хочу побыть с вами еще какое-то время. Пройдет целая вечность, прежде чем я смогу снова заключить вас в объятия.

Гарриет положила голову ему на плечо.

– Я не должна быть тут с вами, – проговорила она. – Это нехорошо.

Тенби засмеялся:

– Однако, Гарриет, вы проявляете, я бы сказал, ложную стыдливость. Вы отдавались мне безоглядно, и не один раз, а сейчас протестуете против того, что сидите у меня на коленях, пока мы едем по лондонским улицам. Скажите, что же в этом нехорошего, и поцелуйте меня.

– Еще и то, что я согласилась поехать в поместье Барторпов и находиться там вместе с вами и герцогиней, а также с вашей невестой и ее семьей, – ответила Гарриет, выпрямляясь в его объятиях, – и это при том, что я ваша любовница. Я не смогла отказать леди Софии, Арчи, но я обязана была это сделать. Я очень изменилась, и это меня пугает.

– Молчите! – В голосе Тенби зазвучали жесткие нотки. Он. снова склонил ее голову себе на плечо твердой, отнюдь не нежной рукой. – Вы, Гарриет, приглашены развлекать леди Софию. Это не очень лестно, однако придает вашей поездке особый смысл – приносить радость тете Софии. Разве это не служит вам утешением? Ведь одно ваше присутствие делает ее счастливой.

Он прав. Гарриет закрыла глаза. Так она будет сама себя утешать. Впрочем, в этом есть и доля правды.

– Арчи, – сказала она, немного помолчав и все еще не открывая глаза, – там будет объявлено о вашей помолвке, да?

– Мне об этом ничего не известно, – ответил он. – Все происходит помимо меня, Гарриет. Распоряжаются моя бабушка и Барторп. Но какое это имеет значение? Поцелуйте меня!

Неожиданно с ее уст сорвались слова, которые она не хотела произносить.

– Арчи, – с усилием выговорив его имя, сказала она, – я не думаю, что мы должны…

Но его губы крепко прижались к ее губам.

– Ш-ш-ш, – резко прошептал он. – Ш-ш-ш…

– Это не… – снова начала она, и он вновь закрыл ей рот поцелуем.

– Нет, – сказал он, подняв наконец голову и свирепо глядя ей в глаза. – Я не позволю вам, Гарриет, разорвать наши отношения. Еще не время. Я не смогу жить без вас. Я еще не насытился вами. И вы мной тоже. Признайтесь, вы устали от меня?

– Я…

– Будьте откровенны – вы устали от меня? – повелительно повторил он.

Гарриет моргнула – на глаза навернулись слезы.

– Вы не можете сказать! И вы не оборвете наших отношений только лишь потому, что вас опять одолели угрызения совести. Черт с ней, с совестью! Ах, Гарриет! – Он вновь притянул ее голову к своей груди и прижался щекой к ее макушке. – К черту совесть! Вы мне нужны, Гарриет. Скажите, что и я тоже вам нужен…

Гарриет испугалась. В эту минуту в его голосе звучало не просто физическое вожделение. Что она значила для него? Казалось, между ними очень тонкая стенка, и она, протянув руку, может легко сокрушить ее. Но эта мысль привела ее в ужас: а дальше что? Будущее, о котором и сейчас она не могла думать без содрогания, тогда станет совсем невыносимым.