Она подумала, почему вообще ей пришло в голову, будто сбор добровольных пожертвований такая уж хорошая идея. При нынешних темпах прогресса отдача от них для нуждающихся будет совершенно незначительна. Зато осложнения для бизнеса грозят стать очень ощутимыми, как и опасались коллеги Мелоди.

К часу дня в магазине вновь появился Джеймс Логан, но от этого на душе у Мелоди не стало легче. Она не верила, что хоть одно его слово может оказаться успокаивающим.

— Много работы? — спросил Логан, когда магазин наконец опустел и они остались вдвоем. Он оперся о прилавок, а Мелоди укладывала возвращенную одежду.

— Да. Как Сет?

— Так себе.

Джеймс выглядел озабоченным, даже неуверенным в себе.

— На чем специализируется ваш магазин? — спросил он, взглянув на стопку платьев, подготовленных для отправки в химическую чистку. — Торговля одеждой прошлых времен?

— Считайте, что так, — согласилась она с известной долей превосходства.

Логан сморщил свой симпатичный нос.

— И у вас хватает смелости называть ваш бутик уникальным заведением? На мой взгляд, это куча барахла.

— Я торгую типичной одеждой разных времен, мистер Логан, и от вас не ожидаю должной оценки ее качеств и стоимости. Между прочим, к слову, мой товар — дорогостоящий.

Он безразлично пожал плечами.

— Не может быть.

Мелоди глубоко вздохнула.

— Не будем затягивать разговор. Почему бы вам не сказать мне прямо, зачем вы вернулись сюда? Ведь мы оба предпочли бы, чтобы вы были где-нибудь в другом месте.

— Я подумал, не захотите ли вы пообедать со мной?

Ее хрупкое равновесие разлетелось вдребезги.

— Чего ради?

Он поднял безупречно симметричные брови вверх.

— Просто потому что между завтраком и ужином люди обычно что-нибудь едят. Нужны ли еще какие-либо причины?

— В случае с вами — да, — ответила Мелоди, не собиравшаяся дать себя обезоружить таким внезапным поворотом.

Несмотря на прекрасные голубые глаза, великолепный рот и едва заметный шрам от бритвы, Логан оставался именно тем человеком, который не обещал ей ничего хорошего.

— Вы, вероятно, собираетесь незаметно подсыпать в мою тарелку стрихнина?

— Обещаю, никаких мелодраматических поступков не будет. Я просто подумал: раз уж нам обоим все равно надо поесть, мы можем вместе проглотить по бутерброду, пока я поставил бы вас в известность о том, что сказали мне врачи сегодня утром. А потом, если вы захотите…

Он улыбнулся, стараясь выглядеть совершенно безобидным. Если бы Мелоди столкнулась с ним в первый раз, она, возможно, растаяла бы на месте. Но сейчас…

— Вы упомянули, мистер Логан, если я захочу — о чем речь?

— Зовите меня Джеймс, — предложил он с милой улыбкой.

Она обратила внимание: не Джим, не Джимми или Джейми, а Джеймс — как звали королей и святых. Мелочь, но она усилила недоверие Мелоди к этому человеку. То ярый противник, то обаятельный кавалер, он, вероятно, самый непостоянный человек из всех, кого она встречала в жизни. Он не был ей другом и приехал сюда скорее всего не для того, чтобы искать ее расположения. И эти два факта остаются неизменными.

— Итак, если я захочу — что, мистер Логан?

— Ну, потом мы могли бы, вероятно, вместе посетить моего отца. Он ведет себя довольно неразумно. В сущности, единственный человек, которого он, как сам старик дает понять, готов терпеть, это… — Улыбка несколько слиняла, и Логан сглотнул, будто в горле у него застряло что-то неприятное. — Это, в общем, вы.

Глаза Джеймса приняли оттенок увядших цветов лаванды, их блеск угас, и Мелоди поняла, что, несмотря на внешнее впечатление, он глубоко озабочен состоянием отца, хотя стремится показать безразличие.