Глаза Джеймса приняли оттенок увядших цветов лаванды, их блеск угас, и Мелоди поняла, что, несмотря на внешнее впечатление, он глубоко озабочен состоянием отца, хотя стремится показать безразличие. Она уже собиралась сказать ему, что при всем ее желании помочь Сету она прекрасно нашла бы дорогу в больницу без Джеймса, но в этот момент в дверь вошла Ариадна, соблазнительно покачивая бедрами.

— Вот здорово! — охнула она, лаская взглядом Джеймса. — Очень и даже очень хорошо!

Ее хрипловатый голос, горящие глаза, кончик языка, выглянувший, чтобы жадно облизнуть полные красные губы, странно подействовали на Мелоди. На мгновение беспокойство за здоровье Сета отступило на задний план, тогда как внутри у нее созревало незнакомое ей прежде чувство. Ей неудержимо захотелось вцепиться в густые черные волосы Ариадны.

Напуганная, пристыженная, Мелоди не могла не выбрать другой, менее жестокий путь. Укладывая в пакет дюжину кружевных воротников, чтобы их постирали вручную, она обратилась с очаровательной улыбкой к Логану:

— Конечно, я поеду с вами к вашему отцу. Одну минуту — я только возьму шубу.

Как только он понял, что добился своего, его очарование куда-то исчезло, что, возможно, было и лучше. Это послужило еще одним напоминанием, что белые, правильной формы зубы и закрученные, словно лепестки пышных черных хризантем, ресницы — это просто генетические случайности, а не выражение внутренних достоинств личности, заслуживающих восхищения.

— Не задерживайтесь на полдня, — предупредил он. — Я запарковал взятую напрокат машину в недозволенном месте, и мне не хочется выяснять, сколько штрафов мне удастся заполучить.

Когда они уселись в машину, Логан сосредоточил внимание на управлении. Они ехали на противоположный конец города, где и находилась больница. Она была построена на скале, нависшей над гаванью.

— Меня интересует один вопрос, — заметила Мелоди, осознав, что он не собирается предоставить ей больше информации о Сете.

В знак того, что он не намерен удовлетворять ее любопытство, Логан неодобрительно хмыкнул, но Мелоди это проигнорировала.

— Почему мы должны вместе ехать, чтобы навестить вашего отца? Если б я ничего не знала, я бы подумала, что вы боитесь быть с ним один на один.

Когда Мелоди произнесла эти слова, они приближались к нерегулируемому перекрестку. До этого Джеймс вел машину, можно сказать, с самоуверенной агрессивностью, какую Мелоди и предполагала у человека его темперамента: он не раздумывал долго, кто имеет преимущественное право проезда; не придерживался разрешенной скорости. Выслушав ее последнее замечание, он начал со скрежетом переключать передачи, сыпать направо и налево ругательства.

— У вас заглох мотор, — оповестила она его с удовлетворением, которое не могла скрыть, когда машина дернулась несколько раз и остановилась на самом повороте.

— Знаю, — ответил Логан. Он снова завел мотор, машина дико взревела, и Джеймс начал опять неловко орудовать рукояткой переключения передач.

— А мы застопорили движение.

— Вы удивительно проницательны.

— Я уж не говорю о том, что водитель машины, следующей за нами, задыхается от избытка выхлопных газов. Вам обязательно нужно, чтобы мотор ревел на таких оборотах?

Машина во второй раз подпрыгнула на месте, когда он резко затормозил.

— Не хотите ли сесть за руль?

Мелоди одарила его щедрой улыбкой.

— Конечно нет, Джеймс. Я уверена, вы прекрасно справитесь, как только охладите свой темперамент.

— Мой темперамент, — жестко отрапортовал Логан, — полностью под контролем, если только мне не приходится возиться с дотошными женщинами, которые способны довести и святого до белого каления.