|
Справа сквозь гул голосов доносились звуки фортепиано. Повернувшись туда, Спенс увидел в глубине зала помост, на котором шесть молодых и энергичных, хоть и не очень умелых девиц исполняли подобие канкана. Они крутились, вертелись, выстраивались в ряд, обняв друг друга за плечи. Ярко-желтые юбочки – неприлично короткие – взлетали вверх. Под ними были черные чулки и желтые панталончики, каждое появление которых толпившиеся у помоста мужчины приветствовали громкими криками и свистом. Кинкейд внимательно оглядел помещение, отмечая расположение окон и дверей и считая охранников. Люди Слеттера были рассредоточены по всем углам, чтобы удобнее было присматривать за посетителями и игрой. Так, этот у бара, там, в тени, еще несколько человек и вон те у столов…
– Сколько ты насчитал? – негромко спросил Бен, пока они пробирались к кассе. – Восемнадцать. – Спенс достал деньги и кивнул на галерею второго этажа: – Слеттер там обретается? – Да. У него квартира в задней части дома. – Дайте мне на три сотни. – Спенс протянул деньги кассиру, сидящему в комнатке, отделенной от зала толстыми прутьями железной решетки. Получив стопку фишек, друзья отправились к ближайшему столу с рулеткой. – А вот и красавчик из Техаса. Мужчины обернулись и оказались лицом к лицу с молодой светловолосой женщиной. Блузка ее была расстегнута, открывая всем взорам ложбинку между пышными грудями. Стройные ноги в черных чулках невольно привлекали взгляд – желтая короткая юбка в складку едва прикрывала бедра. – Добрый вечер, Руби. – Бен широко улыбнулся. – Рада, что ты вернулся, ковбой. – Она протянула руку и небрежно провела пальцем по застежке на его брюках. – И дружка привел. – Она оглядела Спенса с головы до ног и одобрительно кивнула: – В Техасе всегда умели делать качественные вещи. Спенс внимательно разглядывал девушку. Она была сильно накрашена и вела себя соответственно местным стандартам, но в целом оказалась весьма недурна и выглядела лет на двадцать пять. Руби протиснулась между ними, и Спенс ощутил прикосновение ее руки – как будто случайное. Улыбаясь, она спросила: – Принести вам что-нибудь? – Пару пива, милашка. – Кинкейд бросил ей золотую двадцатидолларовую монету. – А сдачу оставь себе. Руби попробовала монету на зуб и подмигнула Спенсу: – Слушаюсь, сэр. Уже бегу. Глядя ей вслед, Бен протянул: – Согласись, она очень мила. – Весьма. – Если бы его жена была хоть наполовину так же дружелюбна. Друзья пробрались сквозь толпу к ближайшему игорному столу и остановились, наблюдая за игроками. Рядом со Спенсом стоял светловолосый здоровяк, одетый в рабочие штаны и клетчатую фланелевую рубашку. Было похоже, что он недавно спустился с гор, где у него имелась ферма. Раздосадованный проигрышем, он повернулся к Кинкейду: – Надеюсь, вам повезет больше, чем мне. Спенс положил фишки на край стола, намеренно уронив одну на пол. Нагнувшись, он незаметно бросил взгляд на пол рядом с ногами крупье. Выпрямившись, Спенс кивнул Бену и громко заявил: – Ставлю двести на двенадцать, черное. Игроки зашумели. Как Спенс и ожидал, многие последовали его примеру, надеясь, что самоуверенность незнакомца принесет им удачу. На двенадцатом номере собралась целая куча фишек, и наконец крупье объявил, что ставок больше не принимает. Завертелось колесо, запрыгал шарик, и для людей, сидящих вокруг стола, тонкий писк крутящейся рулетки заглушил все звуки: музыку, смех, шум голосов. Делая вид, что нервничает, как и остальные, Спенс уронил еще одну фишку. Когда он выпрямился, маленький белый шарик как раз остановился в ячейке зеро. |
