Спенсу стало нехорошо.

– Мы должны выкинуть этого мерзавца из города и прикрыть его бизнес. – Бен выступил из тени у крыльца.

Кинкейд согласно кивнул и повернулся к Шарлотте:

– Мы оставим вам двоих парней – вдруг Оливия не успокоилась.

Шарлотта отрицательно покачала головой:

– Вам понадобятся все ваши люди, если вы решили отправиться в порт.

– Ах, мисс Шарлотта, да вы никак и впрямь беспокоитесь обо мне, – усмехнулся Спенс.

– Господь велит заботиться обо всех, даже о бездомных дворняжках.

Спенс расхохотался:

– Вот она, настоящая любовь!

Оставив Фрэнка и Эда в миссии, Спенс направился к экипажу. Бен неотступно следовал за ним. Шарлотта смотрела им вслед, потом не выдержала:

– Эй, парни, будьте осторожнее и не подставляйте врагам спину!

– Мы постараемся!

Спенс помахал ей рукой. Уж он постарается. Не может же он так быстро оставить вдовой свою молодую жену: их разговор еще не окончен.

Спенс и Бен ехали по улице, ведущей к порту. Это был совсем другой город: в нос бил запах сточных канав, женщины легкого поведения окликали их, в сыром затхлом воздухе их голоса звучали пронзительно и визгливо. Вдоль всей улицы в домах были распахнуты окна. Из них выглядывали женщины – одни были обнажены по пояс, другие носили нечто похожее на сорочки, только чересчур открытые. Все громко и наперебой предлагали свои прелести и услуги.

Бен удивленно присвистнул:

– Я кое-что повидал на своем веку, но в таком гадюшнике не был еще ни разу.

– Это что! Вот в доме моей тещи даже вальс считают неприличным танцем, – ответил Спенс. – Трудно поверить, что это один и тот же город.

Танцевальные залы, винные погребки, игорные заведения теснились друг за другом, в сыром ночном воздухе висел гул голосов. Деревянные тротуары были полны народа: пьяные моряки, солдаты, женщины в ярких платьях, китайцы в странных костюмах и с длинными черными косичками… Иной раз человек входил в одну из дверей и исчезал навсегда – его спаивали и продавали на какой-нибудь корабль.

Бен указал на двухэтажное деревянное здание впереди:

– Нам туда.

Спенс остановил экипаж напротив «Золотого оленя», и вдруг двери заведения распахнулись, и из них вылетел молодой человек, одетый в солдатскую форму. Он грохнулся лицом на тротуар и замер бесформенной кучей. Вслед за ним на крыльцо вышел огромный вышибала. Сложив руки на груди, он рявкнул:

– Не вздумай возвращаться!

Солдат с некоторым трудом принял сидячую позу, утер разбитый в кровь нос и крикнул.

– Они жульничали!

– Проваливай, пока живой, – лениво отозвался охранник.

Несколько мгновений парень напряженно смотрел на него, взвешивая свои шансы. Но здравый смысл победил. Он с трудом поднялся на ноги, пробурчал: «Жулье проклятое!» – и пошел прочь.

Глядя на экипаж, из которого выпрыгивали его люди, Бен задумчиво произнес:

– Может, нам все же не стоило оставлять наших парней в миссии?

– Неужели эта горилла так тебя напугала? – подначил его Спенс.

– Да нет, не особо, – отозвался Бен. – Но там внутри еще двадцать таких же.

Спенс молча спрыгнул с подножки, пересек тротуар и распахнул дверь. Войдя внутрь, они чуть не задохнулись: густой табачный дым, пиво и вонь от немытых тел образовали столь ядовитый коктейль, что у них заслезились глаза. Справа сквозь гул голосов доносились звуки фортепиано.