– Хозяин нашёлся, вот радость-то!

Крыжановский бросился к жене.

Её заплаканные глаза сказали ему всё.

– Пойду, раскурю сигару, – вместо приветствия заявил Фёдор Ипполитович, поспешно покидая сани.

И правильно, ибо Мари устроила Сергею Ефимовичу сцену, в ходе которой последний получил вначале выволочку, затем был зацелован, и снова выволочен…

«А ведь, правда, мог же заскочить к кому-нибудь из знакомых и телефонировать домой, прежде чем отправляться за инженером, – думал сконфуженный супруг. – О, как велик ты и могуч, русский задний ум!»

Когда буря чувств Марии Ипполитовны иссякла, Сергей Ефимович сел к жене и обнял её, а та, в знак примирения, вернула мужу обнаруженную во время ночных поисков шубу. Шуба Распутина тоже здесь присутствовала, на неё и кивнул возвратившийся Фёдор:

– Ну, так, чем же закончилась погоня, удалось ли схватить лампадника?

– Удалось...

– И что же?

– Мы поговорили…

Видя, что шурин не расположен к откровенности, Фёдор решил зайти с другого конца, и поведал о том, что произошло на набережной после побега Распутина. Оказывается, паника сразу же прекратилась, при этом никто не пострадал, а огненно-электрические явления признали остроумным продолжением фейерверков. И тout ont tourné en plaisanterie.

– Недельку-другую посудачат и благополучно забудут до тех пор, пока старец Григорий не выкинет очередную la plaisanterie! – закончив рассказ, Фёдор выжидающе уставился на шурина. Но тот не оправдал надежд: вместо того, чтобы пуститься в драматическое описание ночных похождений, он лишь сделал короткое заявление.

- Старец Григорий объявил о своём намерении покинуть столицу – здешний воздух показался ему вредным для здоровья. Боюсь, мы о нём больше не услышим. Но тосковать по такому случаю, право, не стоит – то был ненастоящий чудотворец. А истинный творец небесных знамений – вон он, в санях.

Сергей Ефимович позвал инженера и представил его присутствующим:

– Господа, Павел Андреевич Циммер, инженер-электротехник.

– Тот самый? – вскинул брови Щербатский.

Павел смущённо поздоровался, после чего принял представления от шурина и жены своего нового знакомца...

Позже, когда по возвращении домой измотанная Мари Крыжановская крепко уснула, Сергей Ефимович тихо привёл к себе в кабинет Циммера со Щербатским и закрыл дверь на ключ. Тут уж при разговоре присутствовала полная откровенность, в результате чего каждый из мужчин узнал для себя кое-что новое. Фёдор Ипполитович, единственный из троицы, кто до сей поры ни сном, ни духом не подозревал о творящихся вокруг зловещих событиях, пришёл в сильнейшее возбуждение. Во время беседы он несколько раз весьма эмоционально выражал решимость принять участие в борьбе с «ахейцами», и эта решимость вполне благотворно сказывалась на настрое Павла Циммера, только-только осознавшего, во что он на самом деле вляпался, и оттого слегка приунывшего. А вот Сергей Ефимович ощутил разочарование: в весьма насыщенном эмоциями повествовании молодого инженера не оказалось ни малейшей зацепки, которая могла бы вывести на неуловимого врага. Снова маски, снова инкогнито! Теперь оставалось разве что начать копать под Орден Мартинистов, но эта перспектива давала невеликую надежду. Неожиданно весьма здравую идею подал Фёдор.

– Для охоты на крупного зверя лучше всего подходит засада. Эх, знать бы, где её устроить...

– Вот оно! – вскричал Крыжановский. – Засада! А устроить её есть где – прямо здесь, в доме. Зверь-то наш – сущий хищник, следовательно, не упустит возможности поохотиться сразу на двух зайцев. Само собой, под зайцами я подразумеваю нас с Павлом Андреевичем – я для них давно уже – лакомая добыча, а господин инженер – с прошедшей ночи.