— Здесь была война, — отвечал он уклончиво. — Хозяйка Диких Тварей преображала землю. Она почти победила в этой войне и снова стала голосом дня, луны и круговорота времен года. Она вернула себе все когда-то утраченное и выслеживает последних уцелевших почитателей Мастера — Дедала.

Он замялся и вновь поглядел на меня.

— Мать поведала мне о некоем чуде, явившемся задолго до ее рождения, но столь новом, что сами звезды посылают нам приветствия и вести о других чудесах. Когда Дедала похитили, возвратилась Дикая и Древняя. Госпожа Змея, Госпожа Голубка, Госпожа Земля-Кормилица — так называет ее моя мать. Я, конечно, знал о ней. Знал и о Мастере, о Дедале. Но я был ребенком, когда вошел через его Мастерскую в лабиринт и потерялся. Я понятия не имел о том, что тут творится.

Она рассказала, что на протяжении поколений в земле этой появлялись существа, созданные человеком, подобным нам, а не порожденные землей, горами или Дикой Хозяйкой. Его искусство было новым. Война шла скрытно от наших глаз, ночами и в тени, но была жестокой и кровопролитной и меняла даже нас, не ведавших о том.

Она почти прекратилась с похищением Дедала, но все-таки еще продолжается.

Теперь в его взгляде смешивались подозрение и неутоленное любопытство.

— Корабль хранит тайну, Мерлин. Арго что-то знает. Что-то обо всем этом.

Он заподозрил, что я посвящен в тайну, но тогда я еще не был посвящен и, как мог, успокоил его подозрения. Ниив внимательно прислушивалась к разговору.

Он продолжал:

— Здесь со временем что-то неправильное. Мы не в том времени. И Арго привел нас в это место, недоброе место, тут и ты не станешь спорить. Либо ты, либо Ясон должны заставить его поговорить с нами через это нелепое создание дальнего севера.

— Я не нелепая! — возмутилась Ниив.

— Он подразумевает богиню, — заметил я.

Она хихикнула:

— О!

Но не через Миеликки, Хозяйку Северных Земель, открыл нам свою тайну Арго.

Тайрон не ошибся в предсказаниях. Приближаясь к реке и широким причалам, мы поразились царящей здесь тишине. По берегам реки собралась толпа, враждебно рассматривавшая Арго. Рубобост стоял у кормила, Ясон на носу. Они уже обрубили причальные канаты и быстро выходили на стремнину. Холм над городом блестел от белых туник детей, усеявших извилистую тропу, как птичья стая.

Тишина звенела шепотками. Порой по толпе расходилась рябь, когда брошенное кем-то слово разбивало молчание.

На мачте Арго поник в тяжелом безветрии кроваво-красный с черным флаг: Ясон предупреждал об угрозе.

— И как мы через них пробьемся? — спросила Ниив боязливым шепотом, вцепившись мне в локоть. Тайрон поглядывал на крыши, отыскивая способ провести нас над головами этого тихого, но угрожающего собрания.

— Мы отрезаны, — сказал он.

К сожалению, сказал он слишком громко. Несколько голов обернулось, а потом в молчании, столь же грозном, как детский рой, вся толпа стала разворачиваться к нам. Пристальные взгляды, мычание, невнятное, но не настолько, чтобы я не распознал в нем жуткую мелодию всадницы на волке — Хозяйки из лесного сновидения, недавно подсмотренного через Ниив.

Никто еще не сделал к нам ни шага, но их сосредоточенное внимание явно обозначало опасность.

Тогда я вызвал единственное создание, которое могло разогнать этих отчаянных и все же испуганных горожан: быка!

Я вызвал его из сотворенного этими критянами царства Аида, и он явился — чудовищный черно-красный бык. Грохоча копытами по дороге, он прокладывал путь через толпу. Когда бык поравнялся с нами, я остановил его словами, которые считал давно забытыми. Но как легко возвращаются простейшие старые чары, когда в них есть нужда! И это звучное эхо моей юности заставило исполинского быка застыть на месте.