Все вышло до смешного просто.

Когда мы скатились по бычьим рогам, Ниив схватила меня за локоть и указала на толпу:

— Гляди! Двойник Тайрона!

Я проследил ее взгляд, но ничего не увидел. Тайрон уже погрузился в воду, и мы с Ниив поспешно последовали его примеру.

Пока мы плыли к Арго, бык смотрел на нас с причала, потом развернулся к северу, опустил голову и внезапно унесся вдаль, в темноту: назад в царство снов.

Ясон втащил на палубу меня, потом выхватил из воды Ниив, но та, еще даже не встав на ноги, на четвереньках отползла от него подальше.

Пока я выжимал волосы, старый аргонавт кивнул на то место, где еще недавно стоял бык.

— Твоя работа, так?

— Да.

— Простые чары. Малая доля твоего дара. Чем ты за нее заплатил? Седым волосом? Минутой жизни? Отчего ты не помогаешь нам чаще?

Он был пьян. И настроен враждебно.

— Я помогаю, когда могу. Я помогаю, когда необходимо. Я помогу больше, если это будет совершенно необходимо. Я не могу проматывать даром свою жизнь.

— Свою жизнь? Твоя жизнь! Ты и малой доли ее не помнишь…

Мне пришло в голову, не объяснить ли ему, в чем опасность применения даже малых чар, опасность, о которой я никогда не забывал: в любую минуту распад может настигнуть меня, время может свести со мной счеты, прежние хранители могут покинуть меня. Мне давным-давно следовало вернуться к месту, где я родился, вместе с другими, посланными на Тропу, чтобы ходить по следу, как говорили предания Артеменсии. Но я все еще был здесь, все еще молодой, все еще очень живой, и жил «взаймы» у Времени, как любили говорить эти греки.

Жизнь взаймы. Фраза, которая переживет века.

Я уже не помню, сколько кругов я цеплялся за Время, как малыш за любимую бабушку, которая балует и любит, никогда не осудит, всегда утешит. Но и никогда не забывал, что придет ночь, когда бабушки не станет.

В любой момент даже малое напряжение дара могло нарушить заклятие. Крапивник, вызванный, чтобы со стрехи подглядывать за разговором правителя с дочерью. Или что-нибудь столь же простое, такое же легкое чародейство, которое отнимет лишь долю мига, неуловимое мгновение от времени распада моего тела, как часто говорила Ниив и как повторил сейчас Ясон. Один седой волос, один вздох — и такое простое действие может стать моей гибелью.

Я не просто осторожничал с чарами. Я порой боялся их как огня.

— На что ты так сердит? — спросил я его.

— Я не сердит. Сердится Арго. — Он нахмурился, словно только что ухватил мысль, до сих пор ускользавшую. — Когда он не в духе, не в духе и я.

— Ты всегда был его любимым капитаном.

Он ожег меня взглядом. Тайрон снял и теперь старательно развешивал для просушки свою тунику цвета янтаря. Его занятие насмешило Рубобоста, но Тайрон был нечувствителен к подобным подначкам. Ниив понуро сидела у мачты, выжимая свое новое платье и поглядывая на меня.

— И еще одно, — вдруг сказал Ясон. И не дождавшись от меня вопроса, объяснил сам: — Дети пропали.

— Пропали? Когда они исчезли?

— Они не исчезли. Ушли с Талиенцем. Урта пошел их искать. Талиенц уверял, что они лучше других сумеют высмотреть мастерские, о которых ты говорил. Пещеры творца. Одна спрятана в холмах за городом.