— Привет, Пух! Какими судьбами в нашем городе? — поинтересовался он.

— Отдыхаю, — произнёс он. — Воздух здесь у вас пропитан алкоголем, дыши — не хочу, не то, что у нас в Елабуге. Мы здесь вместе с Юркой Богомоловым. Думаем немного отлежаться, а затем податься в Москву.

— Что так? А как же твой шеф, ты же с него пылинки сдувал?

— Ну и что из этого. Ты же тоже раньше другому Богу молился?

— Мой старый товарищ склеил ласты. Не пойду же я работать слесарем на завод?

— А что, сам ребят подтянуть под себя не решился? Ты же авторитетный человек, я думаю, что многие бы тебя поддержали в этом деле.

— Нет, Пух, первые роли не для меня. Я не хочу, так же, как Ефимов, оказаться с простреленной головой на дороге. Мне достаточно и того, что падает со стола.

— Да, ошибался я, считая, что ты можешь заменить убитого Ефимова, поэтому и приехал сюда, а ты, оказывается, крошки собираешь.

— Что-то я тебя не понял, — произнёс Мунир. — Объясни мне, глупому.

— Всё предельно просто. Когда я узнал, что пропал Максим Валюшин, я сразу понял, что это ты расчищаешь себе путь наверх. Думал, примкну к тебе, а ты, оказывается, крошки собираешь.

— Прости меня, Пух, но я не вкатываюсь в твой рассказ. Ты бросил Лобова, чтобы прибиться ко мне? Это невероятно. Я просто не верю в это.

— Слушай, Мунир, я не шучу. Убери того, кто мешает тебе подняться на самый верх, и ты при бобах, да ещё при каких, это тебе не крошки! Если тебе нужна моя помощь в этом деле, свистни.

Мингазов впервые серьёзно задумался. Пух был прав в том, что упавшую корону с головы Ефимова должен был поднять он, а не Кашапов. Однако чувство самосохранения подсказывало ему: не надо слушать Пуха, и сейчас в нём боролись эти два чувства — чувство лидерства и чувство страха.

— Ты что молчишь? — спросил его Пух. — Что, в штанах стало мокро? Боишься, что Кашапов завалит тебя, как он завалил Валюшина?

— Да что Кашапов? Разве он мог один решить этот вопрос? Это я ему помог с Валюшиным.

— Пух, мне нужно время, я хотел бы обдумать твоё предложение. Ты как, надолго здесь бросил якорь?

— Ещё буду дня два, не больше, а затем в Москву.

Они разошлись. Пух был доволен своим разговором с Мингазовым. Теперь он знал, что Валюшина завалили Кашапов и Мингазов. Вечером он связался с Лобовым и всё доложил ему. Выслушав его, Лобов одобрил план по ликвидации Мингазова.

Утром Богомолов встретился с Кашаповым в придорожном кафе. Тот сидел за столом и пил кофе. Он внимательно слушал рассказ Богомолова о том, как Мингазов, пытался склонить его друга — Пухова к убийству Кашапова. Ленар слушал Богомолова молча, так как не верил ему, так же, как не верил он и Мингазову. Когда Богомолов замолчал, он с интересом посмотрел на Богомолова и сказал:

— Ты знаешь, Юра, я не верю ни одному твоему слову. Не верю по двум причинам, первая — ты работал на Лобова, который был другом покойного Ефимова, вторая — я не верю тебе, потому что у тебя нет причин жалеть меня, я тебе не друг, и не родственник. Ты помнишь, когда мы учились в школе, ты всегда играл в другой команде, всегда против меня, и вдруг ты решил мне помочь? Странно всё это.

— Хорошо, если ты мне не веришь, то я могу тебе это доказать. Они сегодня встречаются, можешь послушать, о чём пойдёт речь. Я позвоню и сообщу место и время.

Богомолов вышел из кафе и направился в сторону своего дома.

— Ну как, клюнул Кашапов? Нет? — поинтересовался Пух.