Парни вышли из кабинета, оставив Вершинину одну. Она с большим трудом поднялась с пола и села в кресло. От боли и бессилия она заплакала, Крупные слёзы окончательно размазали её утренний макияж и она, взглянув в висевшее на стене зеркало, разрыдалась в полный голос.

Хромов появился в магазине сразу же после того, как неизвестные ребята покинули его. Зайдя в кабинет Вершининой, он остановился на пороге и оцепенел от увиденного разгрома. Среди множества бумаг, валяющихся на полу, и разбитой посуды на стуле сидела Ольга Семёновна. Её белая кофточка была вся в крови. Лицо, опухшее от слёз и побоев, было синего цвета.

— Ольга! Что случилось? — произнёс Хромов. — Скажи мне, кто посмел поднять на тебя руку?

Вершинина от этих снова заревела и бросилась ему на шею.

— Гена, забери меня отсюда. Я боюсь оставаться здесь! Я боюсь этих людей!

— Погоди, Оля! Ты можешь мне рассказать, что произошло в этом кабинете?

Вершинина, присев на стул, стала рассказывать Хромову о неизвестных ей молодых ребятах, которые ворвались к ней в кабинет и избили её.

— Оля, что они хотели от тебя? Не могли же они беспричинно тебя избить?

Вершинина вновь заплакала. Сморкаясь в шёлковый носовой платок, она произнесла:

— Гена, они требовали от меня, чтобы я отдала им свой бизнес. Они знают всё обо мне. Один из них, что пониже, предупредил меня, что им хорошо известно — кроме бизнеса в Челнах, я имею бизнес и в других городах республики. Гена, я боюсь, что они меня просто убьют. Ты же знаешь, что всё это добро принадлежит тебе, а не мне. Почему они не решают этот вопрос с тобой, а приезжают ко мне и меня избивают?

Хромов задумался и посмотрел на Вершинину, стараясь поддержать её. Ольга Семёновна была абсолютно права, предъявляя Хромову претензии в отношении имущества. Действительно, начальник городского отдела милиции Хромов Геннадий Алексеевич владел большим количеством недвижимого имущества, в основном, магазинами, которые были оформлены на имя его любовницы. Однако об этом знали лишь два человека, он и она. Теперь, судя по её рассказу, об этом стало известно ещё кому-то, и ему предстоит узнать, кто этот человек.

Хромов помог Вершининой навести порядок в кабинете, и когда Ольга Семёновна окончательно успокоилась, предложил ей съездить в больницу на обследование.

— Оленька, что ещё говорили эти налётчики, может, они называли какие-то имена, клички, фамилии?

— Точно, Гена, один из них сказал второму, что Алик будет недоволен, если они не доведут это дело до конца. Гена, а кто такой Алик? — поинтересовалась она.

— Не знаю, Оля. Пока не знаю. Давай, Оля, я достану тебе путёвку в санаторий «Ижминводы», съезди, отдохни там недельки две, пока я здесь наведу справки в отношении этого Алика. Отдохнёшь, поправишь своё здоровье, да и я к тебе буду приезжать чаще, чем сейчас.

В конце концов, после долгих уговоров Хромову удалось её убедить поехать в санаторий. Он отвёз её и, не дожидаясь результатов обследования, сразу же поехал в Елабугу.

Пух и Богомолов вот уже четыре дня как жили у родителей Юры. Они целыми днями толкались на улицах города, встречались с местными ребятами. После смерти Ефимова прошло чуть больше месяца, однако ранее окружавшие его друзья и товарищи старались не вспоминать те времена. Многие из них, с оглядкой на своих бывших друзей по группировке, жаловались на нового лидера бригады Кашапова.

Все, с кем приходилось встречаться Пуху, в один голос утверждали, что именно по заказу Кашапова был убит Ефимов, а затем, чтобы не делить общак бригады, он убил и родственника Ефимова Максима Валюшина.

Мотаясь без дела по улицам города, Пух несколько раз сталкивался с Кашаповым. Однажды, при очередной их встрече, Пух заметил около него Мингазова.