Пух толкнул его ногой в зад, и Гиви Вахтангович, потеряв равновесие, упал на землю. Повернувшись, он увидел ребят. Большой жизненный опыт и природная интуиция не обманули его, эти люди пришли именно за ним. Он с надеждой посмотрел по сторонам, надеясь на помощь соседей по даче, но построенный год назад высокий забор исключил эту возможность.

— Ты что, старый чёрт, решил с нами в прятки поиграть? Нашкодил, сволочь, и в кусты? Думал, отсидишься здесь? Да мы тебя здесь живого закопаем!

Для пущей убедительности, Пух бросил ему в ноги штыковую лопату и коротко произнёс:

— Давай, начинай копать, у бедных слуг не бывает.

Гиви Вахтангович, впервые в своей жизни, почувствовал дыхание смерти. Он хотел закричать, но слова застряли у него в горле.

— Чего стоишь, по-русски, что ли, не понимаешь? — произнёс Пух.

— Юра, — обратился он к Богомолову, — помоги ему. Глубоко не копай, не нужно.

Гиви Вахтангович опёрся рукой о стенку бани и стал медленно оседать на землю.

— Чего, обосрался? — произнес Пух. — Пошли в дом, там поговорим.

Он схватил старика за шиворот и потащил в дом. Войдя в помещение, Пух прошёл в комнату и сел за стол.

— Давай его, мужики, сюда, поближе к окну, ему сейчас писать нужно будет, — произнес Пух и достал из кармана чистые листы бумаги. — Садись, чёрт, бери ручку и начинай писать. Прокурору района и так далее…

Через час ребята вышли из дома и сели в автомашины. Услышав шум отъезжающих автомашин, Гиви Вахтангович облегчённо вздохнул. Он стал быстро переодеваться, а затем, закрыв дверь дачи, бегом бросился на автобусную остановку. Дождавшись автобуса, он доехал до дома.

— Жена! — закричал он прямо с порога квартиры. — Быстро собирайся, мы уезжаем в гости к Кире в Кисловодск.

— Ты что, Гиви, заболел, что ли? Это куда я поеду сейчас? — произнесла она.

— Не хочешь? Тогда собери меня, мне срочно нужно уехать из Елабуги, — произнёс он и бросился к шифоньеру, где хранились его вещи.

Часа через полтора он вышел из дома и направился в сторону автовокзала. По дороге он столкнулся с прокурором района Евгением Ивановичем Гришиным. Поздоровавшись, тот поинтересовался у Гиви Вахтанговича, куда тот направился с чемоданом.

— Уезжаю, — произнёс он, — здесь, в городе, мне больше делать нечего. Погощу у сестры, а там видно будет.

— Счастливо добраться до места, — произнёс Гришин.

Он махнул рукой и ускорил шаг. Вскоре он был уже в Набережных Челнах, где купил билет на самолёт до Минвод. Только здесь он почувствовал себя относительно спокойно.

Он вышел на привокзальную площадь и глубоко вздохнул. До посадки ещё оставалось два часа. Он направился к киоску, где продавались сувениры. На полпути к киоску его сбила автомашина «Москвич» без государственных номеров. Машина, не останавливаясь, скрылась за углом здания.

Гиви Вахтангович умер больнице, не приходя в сознание. Рука его сжимала спасительный для него билет до Кисловодска, которым ему так и не удалось воспользоваться. Прибывшая милиция обнаружила брошенную автомашину. Судя по номерам агрегатов, машина находилась в розыске как угнанная с завода в городе Ижевске. Отпечатков с руля и кузова снять не удалось, их уничтожил, по всей вероятности, неизвестный преступник.

Прокурор района Гришин сидел в своём кабинете. Перед ним на столе лежало заявление бывшего директора Колхозного рынка, покойного Гиви Вахтанговича, в котором он просил считать ранее написанное им заявление в милицию недействительным.

— Как же Вы, Геннадий Алексеевич, решились возбудить уголовное дело по факту незаконного завладения чужим имуществом, не разобравшись по сути самого этого вопроса.