— Как же Вы, Геннадий Алексеевич, решились возбудить уголовное дело по факту незаконного завладения чужим имуществом, не разобравшись по сути самого этого вопроса. Вот, я Вам уже зачитывал, что пишет Гиви Вахтангович, что он вынужден был написать это заявление под нажимом сотрудников милиции.

— Евгений Иванович, Вы не думаете о том, что он написал это встречное заявление под угрозой со стороны Лобова и его бандитов?

— Геннадий Алексеевич, ещё недавно Вы представляли Лобова всем своим друзьям и знакомым как своего друга, и вдруг Вы резко меняете своё отношение к нему на противоположное. Как это всё расценивать, что с Вами, Геннадий Алексеевич, произошло, какая кошка пробежала между вами?

Хромов замолчал. Воспользовавшись паузой, прокурор продолжил:

— Поймите меня, Геннадий Алексеевич, я человек нейтральный и не собираюсь копаться в этом грязном белье. Я смотрю на этот вопрос со стороны закона и считаю, что Вами нарушен этот самый закон. Вы просто сводите свои счёты с Лобовым, используя при этом государственный ресурс в виде отдела милиции. Я не могу не отреагировать на заявление покойного. Я предлагаю Вам самим прекратить это уголовное дело, мне всё равно, по каким обстоятельствам. Если Вы не сделаете этого, то я сам прекращу его, а в отношении Вас вынесу постановление о привлечении Вас к ответственности за превышение должностных полномочий. Вы хорошо знаете, что Лобов — крупнейший бизнесмен нашего города. Он выделяет громадные средства на благотворительные цели. Благодаря его средствам, сделан капитальный ремонт здания психоневрологического диспансера, которого не было последних пятьдесят лет. Может мне Вам напомнить, что сделал этот Лобов для городского отдела милиции? И вот Вы своими личными обидами хотите всё это сломать?

— Евгений Иванович, дело не в моих обидах, дело в том, что Лобов сколотил вокруг себя целую банду, которая начинает подминать под себя государственные структуры. Если Вы не знаете, то я скажу Вам, что у его дверей каждый день собирается толпа народа, кто с чем, кто-то просит денег, кто-то обращается в поисках защиты от пьяного соседа.

— Я не знаю, что Вы хотите этим самым сказать, но если бы Лобов был бандитом, то народ не обращался бы к нему за помощью. Вы — начальник городского отдела милиции — утверждаете, что Лобов — бандит, тогда у меня к Вам вопрос, почему Вы это всё допустили? Почему с Вашего молчаливого согласия возникла эта группировка? Что, молчите? А сейчас идите и работайте. Собирайте на него материалы, вот когда Вы их соберёте, приходите ко мне, будем возбуждать уголовное дело. А это надуманное Вами дело закройте.

Хромов встал из-за стола и, попрощавшись с прокурором, вышел из кабинета.

Третий день инспектора налоговой инспекции и полиции трясли предприятия Лобова, однако существенных результатов добиться им не удавалось. Как ни странно, больших и серьёзных нарушений они не выявили. Наложив незначительные штрафы, они покинули предприятия.

— Анатолий Степанович, я не верю, что у Лобова всё нормально с налогами и отчётами. Твои ребята, по всей вероятности, плохо искали, — говорил Хромов Гурьянову, начальнику налоговой полиции.

Однако тот стоял на своём, Лобова невозможно привлечь к уголовной ответственности по их линии.

Хромов делал всё, чтобы свалить Лобова, однако чем больше он вовлекал в это людей, тем меньше и меньше шансов у него оставалось для возбуждения уголовного дела.

Вечером, оставшись один в кабинете, Хромов достал бутылку с водкой и налил себе полный стакан. Выпив весь стакан, он поставил его на край стола и откинулся на спинку стула. Он почувствовал, как приятное тепло стало медленно растекаться по его сосудам. В какой-то момент ему стало так хорошо, что он закрыл глаза. Телефонный звонок вывел его из блаженного состояния. Звонили из Казани.