Таджик быстро исчез и вернулся назад минут через сорок. В холщовом мешке лежали два автомата Калашникова и шесть магазинов с патронами. Лобов, осмотрев автоматы, достал деньги и расплатился с таджиком. Когда тот собрался уходить, Лобов поинтересовался, где его можно разыскать.

— На рынке, — коротко сказал он, — спроси там Керима, он скажет, как найти меня.

Таджик так же быстро исчез, как и появился. О его недавнем присутствии в кабинете напоминал лишь запах жевательного табака.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Лобова оторвали от воспоминаний голоса, доносившиеся со двора. Он передёрнул затвор пистолета и, сунув его за пояс брюк, вышел из дома. Около лесного дома стояли три автомашины, около которых толпились Гаранин, Пух и ещё несколько наиболее приближенных к Лобову молодых людей. Увидев на пороге дома Лобова, Пух улыбнулся и закричал:

— Фомич, принимай гостя, вот он, наш урюк, притащили мы его.

— Пух, а где он, я его не вижу, — произнёс Лобов.

Пух открыл багажник и за ворот пиджака вытащил насмерть перепуганного таджика. Судя по всему, ребята уже достаточно плотно поработали с ним. Лицо таджика было неузнаваемо.

— Пух, это точно он? — с сомнением в голосе спросил его Лобов. — Может, вы перепутали и не того притащили сюда?

— Он, Фомич, можешь не сомневаться. Просто ему немного фотографию помяли, — сказал Пух под смех ребят.

— Давай, тащи его сюда, у меня к нему имеются вопросы, — произнёс Лобов.

Гаранин схватил его за волосы и волоком потащил к Лобову. Таджик завизжал от боли и, упав на колени перед Лобовым, заскулил, словно щенок.

— Скажи, сука, это твои люди стреляли сегодня в меня? — спросил его Лобов.

Таджик закатил глаза к небу и снова заскулил, словно побитая собака. Лобов ударил его с ноги в лицо. Капли крови полетели в разные стороны. Несколько из них попали Лобову на брюки, что вызвало очередной приступ злости. Он снова с силой ударил ногой по голове таджика, от чего тот отлетел на метр и потерял сознание.

— Пух, принесите воды, — велел Лобов. — Он мне ещё ничего не сказал, поэтому его нужно привести в нормальное состояние.

Пух вылил на таджика ведро воды. Таджик снова заскулил и пополз к ногам Лобова.

— Я тебя ещё раз спрашиваю, это твои люди сегодня стреляли в меня или нет? — спросил его Лобов, однако тот по-прежнему скулил и ничего не говорил.

— Пух, поджарьте его, может, он тогда что-нибудь вспомнит, — Лобов стал оттирать капли крови с брюк.

Пока он оттирал пятна, ребята связали таджика и, перекинув верёвку через толстый сук дерева, стали медленно подтягивать таджика вверх. Таджик висел головой вниз. Он дёргался и пытался каким-то образом поменять своё положение, но это ему не удавалось. Через минуту вернулся Пух, он бросил несколько поленьев и облил их бензином. От поднесённой спички поленья вспыхнули, как порох, и с треском разгорелись. Вскоре пламя охватило все поленья.

— Опускай, — приказал Лобов.

Ребята медленно стали опускать связанного таджика. Тот, видно, всё понял и закричал нечеловеческим голосом. Через секунду у него вспыхнули волосы на голове, и он потерял сознание от болевого шока. По команде Лобова ребята вновь подняли его над огнём и сунули ему под нос нашатырный спирт. Таджик дёрнулся и пришёл в себя.

— Если не скажешь, зажарю, — произнёс Лобов. — Я тебя снова спрашиваю, это твои люди стреляли в меня сегодня?

Таджик затряс головой, давая понять, что это были его люди.

— Кто меня заказал? — спросил его Лобов, но таджик замолчал, потеряв сознание.