— Пух, дай ему нашатырь, чего жалеешь, — произнёс Лобов и со злостью посмотрел на него.

От этого взгляда Пух словно сжался и, подойдя к таджику, вылил ему весь пузырёк нашатыря на лицо. Таджик очнулся и начал чихать. Когда он прекратил, Лобов снова задал ему прежний вопрос. Губы таджика стали что-то шептать.

— Чего он там шепчет? Кто разобрался? — спросил Лобов ребят.

— Говорит, что заказ поступил от брата-мусульманина, — произнёс Гаранин. — Фамилии он не знает, говорит, что работает большим начальником.

— Спроси, в каком городе? — попросил Лобов Гаранина. — Что он опять у вас замолчал?

— Фомич, — сказал испуганно Пух, — похоже, он склеил ласты.

— Опустите его, — приказал Лобов.

Таджика быстро опустили на землю. Пух снова вылил на него ведро воды. Таджик застонал, чем обрадовал Лобова.

— Пусть валяется, — произнёс Лобов, — пошли что-нибудь поедим, мне что-то жрать сильно захотелось.

Они все прошли в дом и, найдя в ящиках продукты, стали готовить обед.

— Что будем делать? — поинтересовался Пух у Лобова. — Этого таджика отпускать живым нельзя, побежит с милицию, всех тогда закроют.

Лобов, внимательно посмотрел на Пуха и, словно не слыша его слов, произнёс:

— Пух, что в городе, там, наверное, менты на ушах стоят, ищут меня?

— Ты прав, лучше сейчас в городе не появляться, сразу же закроют. Пока мы сюда ехали, нашу машину пять раз тормозили гаишники. У тебя, Фомич, в доме как музей. Одни менты да любопытные, все осматривают твою машину, гадают, жив ты или нет?

— Да мне глубоко наплевать, что говорят люди, для меня важнее, как там у меня жена и ребёнок.

— Фомич, я разговаривал с Маратом Газизуллиным, сейчас все начнут искать тебя, им от тебя нужно получить заявление. Ты сам знаешь, оно им нужно, чтобы возбудить уголовное дело по факту покушения на тебя.

— Понятно, — произнёс Лобов. — Для меня сейчас важнее то, что сказал этот урод. Как ты сам считаешь, кто мог быть этим мусульманином: Алик из Челнов, Шигапов или этот голубой Артур Витальевич? Он тоже, по-моему, не русский.

— Я думаю, — начал Гаранин, — что это, скорее всего, Шигапов. Если бы Алик захотел тебя завалить, то послал бы своих ребят, а не стал бы за деньги нанимать этих таджиков.

— Я тоже так думаю, — сказал Пух, — этот заказ мог сделать лишь Шигапов и больше никто. Ты у него как бельмо на глазу.

Лобов встал и пошёл на улицу. Он подошёл к связанному таджику. Пихнув его ногой в живот, Лобов нагнулся над ним и тихо спросил:

— Скажи, как зовут этого мусульманина? Молодой он или старый?

Таджик повернул к нему залитое кровью и обожжённое огнём лицо и оскалился в какой-то демонической улыбке.

— Шайтан, — произнёс он и начал что-то быстро говорить по-своему. Прислушавшись к нему, Лобов решил, что тот читает отходную молитву. Оглянувшись, он увидел, что на пороге дома стоят все его ребята и смотрят, что он будет делать дальше. Лобов достал свой покрытый хромом пистолет и выстрелил в таджика.

— Чего стоите, — произнёс он, — пусть каждый из вас сделает в него выстрел, вот вам мой пистолет.

Первым выстрелил Пух, затем Гаранин, Батон, а затем все присутствующие в доме ребята.

— А теперь заройте его где-нибудь поглубже, чтобы его не обнаружили летом грибники, — дал команду Лобов.

Ребята взяли в сенях лопаты и волоком потащили труп таджика куда-то вглубь леса.