— Ринат, может, я в чём-то неправ, подобное я допускаю, но всё другое? Мне иногда кажется, что мы как будто накануне Отечественной войны. Все знают, что война неизбежна, но не хотят признаться в этом. Я же Вам докладывал о разговоре с Грошевым, он ведь говорил нам всем о возможном развитии событий. Мы все это выслушали и забыли. Забыли, пока всё это не произошло, а теперь говорим, вот, неожиданно для нас, мы не были готовы и так далее.

Фаттахов замолчал и посмотрел на меня.

— Не знаю даже, что тебе сказать, Виктор Николаевич. Ты можешь убеждать людей, этого у тебя не отнимешь. Однако что бы ты ни говорил, не всем твоя правда нравится. Помни об этом.

Он вышел из кабинета, а я стал звонить Грошеву в Альметьевск.

Мне позвонил Васильев и передал сообщение, что меня завтра с утра ждёт прокурор республики. Я не знал, радоваться мне этому сообщению или нет. Утром должны были доставить из Альметьевска задержанного Ильдуса Муратова, который был вторым человеком в группировке Аникина. Я вызвал к себе Гаврилова и предупредил его, чтобы он приготовил отдельную камеру для Муратова.

Утром я стоял около прокуратуры и ждал, когда на работе появится прокурор. Антон Яковлевич Казанцев подъехал к прокуратуре ровно в восемь часов. Увидев меня, он кивнул мне головой и рукой показал, чтобы я шёл за ним в кабинет.

— Как дела, Абрамов? — поинтересовался он, когда я вошёл.

— Дела у Вас, Антон Яковлевич, а у нас — делишки, — ответил я.

— Может, ты и прав, что дела у нас. Ты знаешь, Абрамов, я не верю в то, что написал Разин в жалобе на тебя. Если бы он сам попробовал пережить подобные пытки, он бы хорошо знал, что все они практически со смертельным исходом.

— Дело не в жалобе Разина, — сказал я, — дело совершенно в другом, Антон Яковлевич.

— В чём?

— В том, что после того, как Лобов написал свою явку с повинной, его допрашивал следователь прокуратуры Васильев. Я не думаю, что если бы я избивал Лобова, добиваясь у него признания его вины, то Васильев не заметил бы этого перед своим допросом. Вот посмотрите, Антон Яковлевич, это медицинское заключение врачей скорой помощи. Обратите внимание на время и дату. Вот вам вторая справка, выданная врачом Института восстановительной хирургии. Вот время и дата. После этого с Лобовым работал только Васильев. Если придерживаться хронологии жалобы, то Лобова мог избить или пытать только следователь прокуратуры Васильев, а не я.

Казанцев пододвинул к себе медицинские справки и внимательно прочитал их. Он поднял на меня глаза и спросил:

— Абрамов, а почему ты не показал ему эти справки?

— Антон Яковлевич, я думаю, что они не сыграли бы никакого значения в этом деле. Васильева я знаю больше пяти лет. Мы часто работали с ним в тандеме. И вдруг этот человек, которому я верил как себе, начинает меня обвинять в том, что я никогда не совершал. Главное, он знает, что я не делал это, но хочет сделать из меня преступника. Я не думаю, что это лично его желание, здесь, по всей вероятности, заказ, который он выполняет с пеной у рта.

— По-моему, ты приукрашиваешь события. Теперь ты пытаешься придать этому делу заказной характер. Хорошо, Абрамов, я разберусь в этом вопросе.

Казанцев протянул руку, чтобы взять со стола медицинские справки, но я опередил его и положил себе в карман костюма.

— Что, не веришь? — произнёс он.

— Бережёного Бог бережёт, а не бережёного конвой стережёт, — произнёс я и, спросив разрешения, покинул кабинет Казанцева.