— А что мне любить его, он ведь не девушка. Пусть его другие любят, а не я. Ладно, Валентина, давай ложись, не мешай мне, я спать хочу.

Валентина ещё повозилась немного и заснула.

Утром Лобов проснулся достаточно рано. Сделав по привычке небольшую разминку, он стал приводить себя в порядок.

— Толь, ты что так рано встал? — поинтересовалась у него жена. — Ты случайно не в командировку собрался?

— Нет, я никуда не еду, просто у меня много с утра дел, — ответил Лобов. — Ты давай лежи, отдыхай, а я поехал в офис. Если Ирка придёт, ты её не слушай. Она трещит как сорока.

— Хорошо, Толя, — жена повернулась на другой бок.

Лобов вышел на улицу и направился к теперь уже своему магазину. Магазин был открыт, и у прилавка стояла очередь.

— Давай, закрывай магазин — произнёс Лобов. — Пятнадцатиминутный перерыв.

Толпа недовольно загудела.

— Что не ясно? — произнёс Лобов. — Магазин закрывается на пятнадцать минут. Кто не хочет ждать, пусть идёт в другой магазин.

Продавцы быстро закрыли магазин и с любопытством уставились на этого молодого человека.

— Вот что. С сегодняшнего дня этот магазин переходит ко мне. Бывший его хозяин, Гиви Вахтангович, продал его мне. Я пока ещё не определился, что мне делать с этим магазином дальше, то ли его использовать по прежнему профилю, то ли сдать его в аренду под промышленные товары.

Продавцы переглянулись между собой. Потерять в это время работу было подобно смерти, и они стали уговаривать его оставить здесь, привычный для населения, продовольственный магазин.

— Вот что, девушки, — произнёс Лобов, выслушав их. — Директор магазина ещё не знает, что у него сейчас новый собственник. Поэтому, когда он придёт на работу, вы ему сообщите об этом. Пусть меня найдёт в моём офисе, я думаю, что адрес офиса он хорошо знает.

Лобов вышел из магазина и направился к себе в офис.

У дверей офиса Лобова ждал Гаранин. Он был одет в новый серый костюм и белую рубашку.

— Вот давно бы так, а то ходишь, словно чухан. Не поймёшь, то ли дворник какой-то, то ли бомж. Запомни, Гаранин, что встречают людей по одёжке, а уж потом провожают по уму. Сейчас, глядя на тебя, я могу быть уверенным, что порученное тебе дело будет исполнено.

— У меня и мать обрадовалась этому прикиду, — произнёс Гаранин. — Говорит, что никогда не думала, что её сын будет так одеваться.

— Всё хорошо, Гаранин, вот только следи за своим языком, не с ребятами будешь разговаривать, а с большими людьми, тем более с женщинами.

Лобов прошёл в свой кабинет и сел в кресло. Не успел он достать документы из сейфа, как раздался телефонный звонок. Лобов снял трубку и услышал уже забытый им голос Марата Гизатуллина, оперативника из городского отдела милиции.

— Анатолий Фомич! Я хотел бы с Вами сегодня встретиться. Вы, наверное, догадываетесь, о чём я с Вами хочу поговорить. Если Вам не трудно, я жду вас через полчаса.

— Вы знаете, у меня дела, встречи. Я не могу к Вам сейчас подойти.

— Если Вас через полчаса не будет в моём кабинете, то Вас привезут ко мне в наручниках. Вы поняли меня?

— Меня не надо пугать, я не ребёнок. Что Вы ко мне пристали, то хотели повесить на меня убийство немцев, то угрожаете наручниками. Вы думаете, что я не в состоянии за себя постоять?

— Давайте не будем друг друга пугать, — сказал Гизатуллин. — Я жду вас у себя, теперь уже через двадцать пять минут.