— Здравствуйте, — ответил Лобов. — Я слышал, что недавно выписались из больницы, что с Вами произошло?

— Ты, наверное, слышал про мастерские Мансурова, которые сгорели. Так вот, накануне пожара я приобрёл эти мастерские.

— Что Вы говорите? — сделав удивленное лицо, произнёс Лобов. — Надо же, как Вам не повезло!

Шигапов подозвал к себе официанта и попросил его принести ему стакан сока.

— Ты знаешь, Анатолий Фомич, я внимательно слежу за твоим ростом. Не скрою, Фомич, удивлён и поражён. В городе ты уже практически всё подобрал под себя, теперь, я знаю, нагибаешь Менделеевск.

— Мало ли о чём говорят люди, — уклончиво ответил ему Лобов. — Слава Богу, не бедствую и не прошу милостыню у людей.

— Я слышал, что и тебя поджигали, — возвращаясь к началу разговора, сказал Шигапов. — Что людям нужно, кому мы мешаем?

Лобов улыбнулся и посмотрел на Шигапова:

— Это я Вас должен спросить об этом, Анас Ильясович, а не Вы у меня. Если Вас волнует этот вопрос, задайте его Вашему начальнику службы безопасности Романову, может, он Вас просветит в этом вопросе. Это его, а не меня крутит милиция по поджогу.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Всё, что хотел, то и сказал, — ответил Лобов. — Кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет.

— Значит, это ты спалил мои мастерские? — напрямую спросил его Шигапов. — Я так и думал, что, кроме тебя, в этом городе нет больше человека, который может пойти против меня. Значит, я правильно думал. Скажи, Фомич, а ты не боишься меня, моих связей? Ты же знаешь, кто ты и кто я.

— А что мне тебя бояться? Я, в отличие от тебя, никому не поручал палить тебя, свяжи меня с этим пожаром, если сможешь. А я тебя — запросто. Ты хоть и спрятал Романова, но если он мне будет нужен, я разыщу его, и он, обиженный тобой, обязательно даст против тебя показания. Ты сейчас закрылся депутатским значком и считаешь себя неприкасаемым, но это скоро пройдёт, и я буду первым.

— Это мы посмотрим, кто кого и куда потащит, — произнёс Шигапов и, встав из-за стола, направился к выходу.

— Вот и поговорили, — подумал Лобов. — Теперь не надо прятаться и скрывать за фальшивой улыбкой свои чувства.

Оставив на столе деньги, Лобов вышел из ресторана и, сев в «Мерседес», поехал к себе на работу.

Прошло три дня. В пятницу вечером, после окончания рабочего дня, Лобов заехал к себе домой и, переодевшись в охотничий костюм, направился обратно к машине.

— Толя, это ты куда? — поинтересовалась у него жена.

— Да я с ребятами решил немного побродить с ружьём по лесу. Может, повезёт, подстрелю какого-нибудь гуся или утку для тебя.

— Слушай, Толя, может, не поедешь, я и так тебя практически не вижу. Посиди немного со мной, поговори. Неужели для тебя важнее деньги, чем семья?

Лобов остановился на пороге и посмотрел на жену.

— Это ты о чём, Валюша? Тебе не нравится красиво жить, красиво одеваться, питаться доброкачественными продуктами? Может, тебе больше нравится жизнь твоей сестры? Я всю свою жизнь мечтал выбраться из этой нищеты, и теперь, когда моя мечта жизни начинает осуществляться, ты мне предлагаешь всё это бросить и снова сесть на хлеб и воду? А ты подумала о ребёнке?

Он остановился. Лицо его, разгорячённое этим разговором, сделалось каким-то странным для Валентины, может, даже и чужим. Она его таким ещё ни разу не видела. Она хотела ему что-то сказать, однако он её перебил.

— Всё, что я сейчас делаю, я делаю для вас. Мне одному этого ничего не надо.