Проклиная «брюхатую стрекозу» и всех курильщиков, Бронька мокрый вылез на берег… Невдалеке лежал пустой куль из-под папирос, видимо, развязавшийся в воздухе.

Переодевшись, Бронька снова принялся собирать груз. Когда все было сложено, осмотрелся — не забыл ли чего-нибудь? — прикрыл груз брезентом, а на края положил тяжелые камни.

Смахнув пот, он посмотрел вверх. Все небо было обложено низкими, тяжелыми тучами. И только теперь проникся большим уважением к пилотам, которые в такую погоду летели в этих горах, безошибочно отыскивая его, Броньку.

Третьим рейсом прилетели геологи.

Весело улыбаясь, подошел к Броньке Бадмаев.

— Привет нашему «Робинзону»!

— Здравствуйте! — застенчиво улыбнулся парень, ожидая, что скажет начальник в отношении выбора места.

— Не боялся медведя?..

— Будто нет…

— Вот и хорошо, а я беспокоился за тебя. — Старший геолог окинул оценивающим взглядом место табора, довольный Бронькой, шлепнул его по плечу и одобрительно сказал: — Ты, друг, родился геологом, молодец!

Подбежав к ним, ребята сначала молча тыкали Броньку под бока, а когда отошел начальник, сразу забросали его вопросами:

— Как загорал, Бронька?.. А ночью не боялся?.. А тунгусская русалка не приходила к тебе?..

Тихий табор сразу ожил. Смех, говор, шутки. Закипела работа. Устанавливали палатки, сооружали кухню и столовую. А Бронька с Колей и Митей взялись за устройство лабаза из трех сосен-опор. Митя написал объявление:

«Продсклад Лев Мам партии работает с 08 до 17. Выходной — дождик».

А сверху вырезал ножом череп со стрелками и написал:

«Заминировано».

Шумно и весело стало в глухом уголке безлюдной тайги. А Огдында-Москит все так же невозмутимо несет свои воды в Левую Маму, а та, сливаясь с Правой Мамой, передает их Лене, тихо и таинственно шепчет она великой реке: «Ко мне человек пришел… Слышь, с молотком… Ко мне пришел человек…»

И вот наконец первый маршрут!

Их было трое: Зэн — коллектор, Митя Брага — промывальщик и Бронька — металлометрист.

Зэн совсем молодой, начинающий геолог. Прибыл в Подлеморье из далекой Украины на практику. В нем не по годам серьезная рассудительность, и он чем-то, почти неуловимым, смахивает на старичка. Ребята в шутку звали его «диду». Как и все украинцы, он любил свои звучные, прекрасные песни и умел петь.

Тщательно готовились ребята в первый маршрут. В рюкзаки сложили все необходимое. Перед выходом Зэн, загибая пальцы, шептал: «Мешочки для шлихов, лоток для промывки, скребок, лопата, геологический молоток, карта, пикетажная книжка…»

В этом маршруте они должны были произвести геологическую съемку по первой речке, впадающей в Огдынду-Москит справа. Дойдя до нее, Зэн проверил по карге ориентиры и весело сказал:

— Здесь, хлопцы, и начнем шлиховое опробование. Сначала отдохнемте.

В Керме-речке, которую собираются промывать геологи, вода что детская слезинка. Брось дробинку — найдешь.

Митька увидел золотистый камушек, схватил его и под частушку пустился в пляс:

— Ну, Бронька, держись! Заведет нас в ресторан и рявкнет: «Шире грязь! Митька-чалдон пришел с дружками!» — смеется Зэн.

Митя вытащил из рюкзака лоток, накидал со дна ручья песок и начал промывать.

Промывал он довольно долго. От напряжения на угреватом лице Митьки выступили мелкие капельки пота.