— Теперь дров хватит на две ночи, — довольный своей работой, сказал он и, тяжело дыша, опустился на снег.

Зэн, настрогав щепок, разжег костер. Неожиданно раздалось всхлипывание. Парни словно по команде обернулись и увидели плачущую девушку.

— Ты что, Нэля? — спросил Зэн.

— Я все видела… Броня срубил дерево и вроде меня плюхнулся в снег…

— Ну, а зачем плакать?

— Зачем-зачем… из-за меня и вы погибаете…

— Эх, Нэлька, ты еще не знаешь Броньку Тучинова. Сейчас сварим суп из стланцевых шишек!.. По дороге собрал…

Третий день бредут голодные люди по нескончаемому снегу. У одного за спиной рюкзак, у второго — обессиленная девушка.

В глазах мелькают темные круги, хочется плюнуть на все и упасть. Эх, как приятно лежать на мягком прохладном снегу!.. Вот бы лечь и… заснуть… Лежать и сладко спать… Как хорошо!

Но Бронька упорно идет и идет. Мокрые штаны до крови натерли ноги. Нестерпимо больно.

Зэн уже скоро сядет и не встанет… Бронька это видит по тому, с каким трудом его друг поднимается на ноги.

Нэля в тяжелом забытьи. Она чувствует себя беспомощной, маленькой, как в далеком детстве, будто сидит у матери на руках, уткнувшись носом в ее мягкую нежную грудь…

Временами она слышит резкие слова, но не может понять их смысла.

Окоченевшие Нэлины ноги болтаются словно колодки и больно бьют по Бронькиным, мешая ему идти.

Обозлившись, парень сердито кричит:

— Ноги-то подбери, мокрая курица. Это тебе не рок-н-ролл вертихвостить!..

В двенадцать они добрались до охотничьей юрташки. Над маленькой дверью кто-то старательно написал углем:

Уж насколько были измучены парни, и то улыбнулись.

— Это уж какой-то бестия, вроде нашего Браги, выдумал.

— А что будем делать дальше? — спросил Зэн.

— Осталось километра четыре до Майгунды-Москит… Надо стрелять.

При упоминании Майгунды Нэля подняла голову и слабым голосом спросила:

— Уже недалеко?

— Да, кажется, ушли от смерти…

С перерывами через пять минут Бронька посылал пулю вверх.

Вдруг геологи услышали сразу несколько беспорядочных выстрелов.

Обрадованные парни начали разжигать костер и греть воду.

— В готовом-то кипятке консервы через пять минут согреются, — весело проговорил Бронька. — Эх, и рубанем!.. Я бы сейчас целого барана съел!..

Нэля подползла к костру и с трепетом ожидала людей..

Через час с небольшим произошла радостная встреча.

На Майгунду пришли уже поздно вечером.

Табор гудел от многолюдства. Закончив работу, собрались геологи с обеих партий. «А Вера-то где же? Она в ихней партии работала»… — Бронька обошел весь лагерь, но ее не встретил. Повариха Соня, махнув на всех остальных, хлопотала только около вновь прибывших.

— Ты, Броня, что так сильно раскис? — спросил Брага.

— На тебе бы проехаться по такому снегу, — укоризненно ответила за Броньку Нэля.

— Так ты не сама вышла? — спросил Бадмаев.

— Если бы не Броня, лежать бы мне где-нибудь под снегом.

Бадмаев подошел к Броньке и крепко сжал его плечи.

— А что же молчишь-то, орел!..

Тучинов раскраснелся, но ничего не ответил.

После ужина они разошлись по своим палаткам и впервые за несколько дней скинули тяжелую, неуклюжую обувь, разделись до белья и блаженно улеглись спать в своих спальных мешках.

Бронька проснулся лишь в обед следующего дня.