— И как это случилось? — Она обвила руками его шею.

— Я понял, что ты меня любишь, потому что твоя страсть распространяется на все, что тебе по-настоящему дорого. Земля, семья, работа и, наконец, то, как ты отдалась мне сегодня.

Заметив румянец на ее щеках и рассмеявшись, Люк нежно поцеловал девушку.

— А когда я подумал о возможной беременности, сразу же вспомнил отца и Катрин. Это было последней каплей.

— Я заметила. — Слава богу, подумала Шеннон. Значит, вот чем объясняется его высокопарное предложение. Неумелая попытка выразить не изведанные доселе чувства. Любовь к ней. За это его можно и простить.

— Я думал, ты умничала, — признался он. Словно я сам не мог разобраться, что должен делать с ранчо, с семьей, с моей ненавистью. С моей жизнью. Только сегодня я понял, что все это ради меня, потому что я тебе не безразличен. Ты же всегда увлекаешься любимыми вещами. Я был слишком поглощен самим собой, чтобы заметить это. Но благодаря тебе я вернулся к жизни. — Он уткнулся в ее шею. — Спасибо, что не дала сгинуть в холостяцкой трясине.

Дрожащими губами девушка поцеловала Люка.

— Ну что ты, мне это даже доставляло удовольствие.

— Знаешь, а ты еще можешь спасти Кресент. Распоряжайся им по своему усмотрению. Хочешь, устраивай гостиницу или наполни дом детишками.

Шеннон заключила его лицо в свои ладони.

— Я хочу тебя, — прошептала она. Люк смахнул трепещущие на ее ресницах слезинки.

— Так, значит, ты будешь моей женой?

— В том лишь случае, если ты окончательно решил покончить с холостяцкой жизнью.

— Только ради тебя, Шеннон. Ради тебя, — ответил он, овладевая ее губами.