Джейк счел, что лучше сменить тему.

– Почему вы так боитесь грозы. Рената засмеялась.

Не знаю. Это бессмысленный страх. На самом деле я не верю, что меня ударит молния или что этот дом снесет ужасная буря. Но во мне что-то дрожит, и я не могу ничего с этим поделать. Сердце мое колотится, и каждый раз, когда гремит гром, оно как будто разрывается на кусочки. – В этот момент как раз над их головой раздался оглушительный грохот, и она тихо добавила: – Как этот.

Джейк смотрел, как она вглядывалась в ночь за окном, на лице ее играли молнии, и оно казалось таким же белым, как сами огненные всполохи.

Он так наблюдал за ней, что чуть не подпрыгнул, когда она внезапно обернулась.

– Расскажите мне что-нибудь, Джейк.

– Что?

– Что-нибудь. – Она улыбнулась, похожая в лунном свете на привидение. – Мелани говорила мне, что вы умеете рассказывать чудесные сказки, которые вы слышали от вашего дедушки, когда были ребенком.

– Мой дедушка был чистокровным шайеннцем, – с вызовом заметил Джейк.

– Я знаю, – тихо сказала Рената, снова обращая взор к окну.

– Знаете?

– Мелани говорила мне.

– Он был убит во время резни на реке Уошито, – отрывисто сказал Джейк.

– Я знаю.

– Мел слишком много болтает. Рената глубоко вздохнула:

– Если не хотите рассказывать сказку, так и скажите. Ради Бога, Джейк.

Он опустился на середину кровати и несколько минут просидел молча.

Почему она всегда поступала столь неожиданно. Ей следовало отослать его с Лестером тогда днем. Она должна была бы трястись от страха, когда он смотрел на нее. Она могла бы передернуться от отвращения, когда он упомянул о своем происхождении. Но она ничего этого не сделала. В сущности, она продолжала смотреть на него так, словно ожидала от него чего-то большего.

Он рассказал ей сказку о Сладкой Травке, о мальчике, который вырос и его стали называть Сладким Лекарством, и о четырех священных стрелах. Эту сказку каждый шайеннец слышал в раннем детстве, и слова легко слетали с языка Джейка, как будто сказка дедушки вернулась к нему самому. Буря разыгралась во всю силу: частые вспышки молнии заполняли светом комнату, а раскаты грома раздавались прямо над их головами.

Когда Джейк кончил рассказывать, гром и молнии утихли, а дождь стал сильнее, чем прежде, и из капель, попадавших на пол через открытое окно, образовалась лужица.

– У вас хороший голос, как раз для сказочника, – сказала Рената, когда он закончил. В ее голосе слышалось облегчение от того, что гроза проходит. Лицо стало спокойным.

Джейк соскочил с кровати – слишком быстро, – и почувствовал боль в боку. Он попытался скрыть это, но, похоже, Рената все замечала.

– Что вы делаете?

– Собираюсь закрыть окно, – стиснув зубы сказал он.

Девушка опустила окно, укрепив кончик палки так, чтобы оставить доступ свежему воздуху.

– Ради Бога, я сама собиралась сделать это.

Вернулась прежняя Рената. Ответственная. Бесстрашная. Приказывающая ему вернуться в кровать. Она придвинула стул к стене и повернулась, чтобы выйти из комнаты.

– Вы не собираетесь подоткнуть мне одеяло? – с усмешкой спросил Джейк, ожидая увидеть в ответ надменный взгляд. Но выражение ее лица было совсем другим: Рената склонилась над ним, расправила одеяло и сильно взбила подушки.

– Клянусь, в моих руках оказался двадцатипятилетний младенец. – Она смотрела мимо него: на одеяло, подушки, на пол даже.