– О, капитан? – усмехнулся Вальдекриз, взъерошив длинную челку. – Ты выглядишь так, будто уронила любимую мамину вазу и очень не хочешь, чтобы об этом узнали. – Он блекло улыбнулся и отвернул голову туда, где в воздухе покачивалась длинная дорожка из замшелых камней. – Не думаю, что он останется недоволен проделанной работой. Со слов Вильварин и Циэль я составил подробную карту местности.

Накрутив волосы на палец, Асин потянула их вниз, а затем и вовсе взяла прядь в рот. От мыслей о капитане Альваре сердце бешено заходилось – и это был отнюдь не привычный приятный трепет. Оно ухало вниз подобно «Небокрушителю», тяжело и резко, и Асин хотелось свалиться вместе с ним, осесть на землю, скрыться за высокой травой.

– В том-то и дело. Циэль и Вильварин, они… – сказала Асин, с трудом собирая слова в предложения, но те разбредались, не давая поставить себя в стройный ряд.

– Боишься за них? – уточнил Вальдекриз.

Асин хотела кивнуть, но вместо этого уронила голову на грудь.

– И за себя?

– Угу, – буркнула она из-за закрывших лицо волос.

– Я бы не стал бояться за них, – ответил Вальдекриз. Судя по шороху травы, он подошел, остановившись в каком-то шаге от Асин. – Да, люди, особенно на Третьем, имеют привычку разбирать все, иногда без возможности собрать обратно. Поэтому я не хочу, чтобы Глаз Бога попал к ним в руки. Я не могу объяснить тебе всего, булка. Но, поверь, лучше пусть эта вещь вернется туда, где ей и место. В Дом Солнца.

– Даже если люди разберут нас, – заговорила молчавшая Вильварин, – возможно, они найдут способ вернуть нам тела. Не это уродство, которое так любил Танедд Танвар.

– Я бы хотела пробежаться босиком по траве, – снова сказала Циэль, и смех ее зазвенел десятком маленьких хрустальных колокольчиков. – Как в детстве.

– Я понимаю, что беспокоит тебя, детеныш. – Зашевелилась, зашумела трава: Вильварин медленно поднималась, вставая на все четыре лапы. По земле ударил хвост, примяв тонкие, усыпанные вытянутой листвой стебли. Выглянувшая из-за своих волос Асин как завороженная наблюдала за этим. – Но люди страшат меня куда меньше вечного сна, поверь. Мы ведь тоже ими были, пока не стали такими – не люди, не механизмы, не шум. Впрочем, вы называете шум аномалиями. И сторонитесь. А ведь раньше он был в каждом существе. Наши люди жили долго. Но рано или поздно они переставали шуметь и умирали. Или застревали где-то между жизнью и смертью, во сне.

– Пока кто-то не будил их, – подхватила Циэль.

– Пока кто-то не будил, – безрадостно отозвалась Вильварин. – Так мы почувствовали шум – как разряд по телу, – и поднялись. Мы думали, нас звал Глаз Бога. Но, скорее всего, мы почувствовали тебя и Тьери Карцэ.

Медленно, плавно ступая, Вильварин подошла к ней и легко, кончиками пальцев, подняла за подбородок ее по-прежнему опущенную голову. Асин заметила, как губы ее тронула тень улыбки, мягкой, материнской, и сердце вновь болезненно рухнуло.