|
– Вальдекриз хлопнул ладонью по ранцу, и тот недовольно громыхнул спрятанным внутри механизмом. – Или хотя бы не дать ему окончательно развалиться. Ничего, сладим с этой рухлядью! – Он смахнул челку и глянул поверх плеча на мнущуюся неподалеку Асин, которая ожидала, когда неприятная аномалия проявит себя вновь. – Булка, чего застыла? Намереваешься опять прыгнуть с края острова?
Но она не ответила, даже не вздрогнула и не смутилась. Просто пожала плечами – пережитое за день лежало на них тяжелым мокрым плащом – и вздохнула, протяжно и долго. Хотелось поскорее оказаться дома, забраться под мягкое одеяло, укрыться с головой и, взяв в ладони старую птичку, гладить ее круглые бока, обещать – себе и ей, – что скоро она вновь сможет ходить. Но Первый сейчас казался далеким – не дотянуться, а «Небокрушитель» – не манящим, а недружелюбным. Асин молча высматривала его в небе, пока Вальдекриз общался с Циэль и Вильварин. О чем? Она не слышала, голоса слились в смутный гул, она разбирала лишь обрывки слов. Аномалия притаилась. Она словно не хотела мешать и теперь ожидала, пока четверо покинут остров, чтобы со всей силы закричать вновь – в пустоту. Асин обошла ее – то место, где подрагивал воздух, – и уселась рядом со своим сложившим крылья ранцем. Руки сами потянулись к нему, такому тяжелому, и, обхватив, как любимую игрушку, прижали к груди. Асин коснулась лбом пряжек, успевших нагреться на солнце, жесткой кожи, от которой сейчас пахло травой, и закусила губу. – Ханна… Она замотала головой: устала слышать это глупое, но так подходящее ей имя. – Аси, – поправился Вальдекриз. – Все хорошо, – тихо ответила она, и зубы ее застучали. Хорошо. Только как-то неправильно. Оттого и хотелось под защиту, под крыло и – подальше от чужих островов и тайн, к привычному миру, который начинался в глубоких лесах, где росла самая ароматная земляника, а заканчивался у причала. – Да вижу я, как у тебя все хорошо, – вздохнул Вальдекриз, опустился рядом на одно колено и приобнял ее за плечо. – Жрецы Отца-солнце всегда заботились о людях, как о собственных детях. И принимали чужие проблемы близко, – мягко произнесла Вильварин. – Ты стал достойным преемником Танедда Танвара. – Лучше, – нескромно заявил он, зарываясь носом в волосы Асин. – Я не принимаю решения за других. – Я бы так не сказала, – пискнула Асин и попыталась засмеяться, но вышло так, словно она задыхалась – прерывисто и жалко. – Злишься на меня, булка? – спросил он, отодвигая пальцами ее пряди, чтобы заглянуть в глаза. – Нет. Нисколько, – ответила она. И это была правда. Она запуталась, переволновалась, растерялась. Она боялась, сомневалась и ждала, отмеряя секунды гулкими ударами сердца. Но не злилась. Да, она совершенно ничего не знала о нем и даже сейчас готова была обрушить на него сотни и сотни вопросов. Вот только уложатся ли новые знания в ее голове? Нет, наверняка нет, ведь даже то, что она уже успела услышать, скорее пугало и спутывало мысли в клубок. |
