– Наверное, любил, – задумчиво сказал Вальдекриз. – Хотя поначалу она была слишком маленькой для меня.

Асин услышала, как смягчился его голос, и вспомнила вдруг папу. Он тоже говорил так нежно, так ласково, когда по кому-то скучал. Например, по маме. Или по самой Асин, если вдруг ее слишком долго не было дома.

– Но она росла на моих глазах, превращалась из диковатой девочки в такую же диковатую женщину. Не изменяла себе. – Он усмехнулся, а пальцы его чуть сильнее сжались на ее плече. – Пока все дети играли вместе, она убегала в лес, чтобы собрать разноцветные листья и швырнуть их в аномалию. Как же она веселилась в такие моменты!

И вновь в памяти всплыли слова Атто – о том, как ее мать в детстве развлекалась подобным образом. В голову закрались подозрения, но Асин, нахмурившись, отогнала их. Будь она чуть смелее, тоже захотела бы посмотреть на разлетающиеся в стороны цветные клочки. В свете яркого закатного солнца они наверняка напоминали витражное стекло – по крайней мере, ей так казалось.

А у ее матери были длинные платья и такие же длинные волосы. А у ее матери был ее папа, уже тогда носивший на щеке шрам, гордо, как украшение. А у ее матери была она, маленькая и, если верить словам отцовских друзей, очаровательно пухлая. И ни одного друга. Асин слышала, что вся она растворялась в семье, без остатка отдавая себя мужу и дочери. И никто никогда не упоминал о знакомых – особенно о таких приметных, как Вальдекриз. Разве что до ее рождения…

«У Марь друг был. Воображаемый – его никто и никогда не видел».

– А что дальше? – поинтересовалась она. Для одного дня на нее свалилось чересчур много нового, и сейчас она надеялась лишь на то, что маленькая подружка Вальдекриза так и останется просто частью его истории, не превратившись в очередную оставляющую внутри осадок правду.

– А ты как думаешь, булка?

Она подняла голову и почувствовала дыхание Вальдекриза на щеке. Дернулась было, но вдруг заметила его взгляд, блуждающий, мутный. Будто сейчас он видел перед собой не залитую оранжевым светом палубу «Небокрушителя» и не раскрасневшееся лицо Асин.

– Она нашла себе человека, – продолжил он, так и не дождавшись ответа. – «Ты – мои крылья, – сказала она мне в одну из встреч. – А мне не нужны крылья». Тогда мне стало интересно, а кто он? «А он – якорь», – улыбнулась она. И ничего не объяснила.

– Я бы не хотела быть якорем, – вздохнула Асин.

– Я бы тоже. Но, быть может, кому-то он отчаянно нужен. Чтобы…

– Не улетать. – Кажется, Асин догадалась, почему подружка Вальдекриза выбрала не его.

– Я так и не понял, что она имела в виду. Но, эй, это ее решение. Я мог лишь порадоваться за нее. В конце концов, у меня ее никто не забирал.