Заговорили человеческими голосами выросшие на пути участки, два брата-близнеца. За низенькими темными заборами стояли двухэтажные дома, смотревшие друг на друга дверями и широкими окнами. Ко входу – что одного, что другого – тянулись кривые дорожки, окаймленные яркими цветами. Асин нравилось думать, будто и люди там живут одинаковые, но она знала в лицо каждого соседа, со всеми здоровалась – вот и сейчас помахала рукой молодой паре, пытавшейся поймать детей, которые бегали меж усыпанных алыми плодами яблонь. Они заулыбались, поприветствовали ее в ответ – почти хором. Даже малыши ненадолго замерли, обхватив руками стволы деревьев.

– Есть люди, у которых… руки не заточены под крылья, Асин, – сказал Атто. – Тавелли был старательным, я – лучшим. Он отставал, я шел вперед. И никогда не оборачивался. Я считал его пропуском на острова. А он подсаживался ко мне с двумя кружками чего-то крепкого. И толкал плечом. Будто мы приятели. Он быстро забывал обиды. Интересная особенность. И совершенно бестолковая, – усмехнулся он, прикрыв глаза. Дернулось рваное крыло носа, и Атто закашлялся, прижав ко рту запястье.

Одна из ног его подкосилась, шаркнул по сухой земле остроносый ботинок. Атто покачнулся, но, к удивлению Асин, не упал. Мирра, до этого сидевшая почти спокойно, засуетилась – явно решила слезть. Но вместо того чтобы дать ей спуститься, Атто подсадил ее повыше. «Я выдержу», – читалось в его взгляде. И все же Асин подставила локоть, давая Атто опереться и выровнять дыхание.

Вокруг заливались трелями птицы – те самые, которые, в отличие от людей, созданы крылатыми. Они парили высоко в небе, похожие на галочки, которые каждодневно вырисовывала Асин. Теплый ветер водил широкими ладонями по заросшим высокой травой полям, вдалеке мирно паслись урр. Солнце подсвечивало круглую листву на редких деревцах, прошивало, точно иглою, кроны. Но умиротворение Первого, как ни пыталось, не могло заботливо укутать собой Асин, то и дело вспоминавшую слова папы.

– Пойдем, – сказал Атто и неспешно двинулся вперед.

Мирра напряглась, выпрямилась в струнку, а острые плечи ее поднялись к самым ушам. Волосы окружали ее голову сияющим ореолом, маленьким светлым облаком, которое покачивалось при каждом шаге. Мирра то и дело трогала Атто – не ладонью, так пальцем. Словно кот: он порой двигал предметы лапой и, если те вдруг приходили в движение, вставал на задние лапы, покачивался из стороны в сторону, насколько позволяло его круглое тело, и выглядел крайне озадаченным.

– А потом… ты и сама знаешь, Асин, – вздохнул Атто.

Асин ничего не ответила, лишь глянула на Мирру: интересно, помнит ли она Тавелли? И много ли подобных ему – крылатых, а может, даже рыжих – встретилось на ее пути?

– Он говорил мне, что план паршивый. Просил не трогать, – он мотнул головой, чудом не врезавшись затылком в подбородок Мирры, – ее. А меня не интересовала девчонка. Я хотел получить железный скелет, созданный ее отцом. Тогда он был в хорошем состоянии – в идеальном, не чета тому, с чем столкнулись вы.