От него пахло дымом, горечью и совсем немного – медом, но его нотки Асин уловила сразу же. Вальцер поджимал перечеркнутые шрамом губы – с такого расстояния выступающие белые полосы на его лице казались живыми и оттого еще более пугающими. Но жест, каким он ощупывал ее лоб, был настолько знакомым, что она даже позволила себе расслабиться. Ненадолго. Тут же прозвучало убийственное:

– Ведь Джехайя уже похоронил тебя.

Голос не дрожал, словно Вальцер говорил что-то привычное вроде «Не забудь полить цветы» или «Покорми кота, он совсем исхудал». А сердце Асин ухнуло ледяным камнем на самое дно живота и потянуло вниз, к земле.

– А ты вон она, – продолжил Вальцер, глядя не на Асин, а сквозь нее, хотя она стояла рядом. – Бегаешь по лесу, грибы собираешь. Пока его из петли вытаскивают. Ты где была?

– Я… – начала Асин, чувствуя, что вот-вот опять затрясется голова. Ведь не скажешь: «Я была в Бесконечной Башне, где время течет иначе». Такое себе оправдание.

Невдалеке хрустнула ветка – будто сломавшаяся кость. Асин в этот самый момент представляла, как огромная невидимая нога в знакомом ботинке, какие носил Вальцер, наступает на ее тонкий позвоночник. Она была готова даже к этому, не понимая, почему Бесконечная Башня не отпустила ее раньше, почему время перешло на бег, почему папа – ее любящий папа – не дождался ее, поверив внезапно в то, что она умерла.

Она искала виноватых, постепенно понимая: не виноват никто, кроме нее самой.

– День ото дня, Асин, – выдохнул Вальцер, глубоко затянувшись. – День ото дня. Он пьет, лезет в драку и плачет, как мальчишка. – Он загибал пальцы перед ее лицом, а между ними змеился дым. – И то ли хочет слышать, что ты жива, то ли нет. Все к вам собирается, к тебе и твоей дурной мамаше, в океан.

– Как долго меня не было? – наконец спросила Асин, не чувствуя под ногами землю – та будто шла волнами, пытаясь уронить ее.

– Точно больше десяти дней. А там – кто знает, – Вальцер пожал плечами.

«С ним все в порядке?» – кричал внутри ее собственный голос. Но она просто стояла, не видя ничего перед собой.

– Но что настораживает еще больше, – вдруг снова заговорил Вальцер, задумчиво постукивая себя папиросой по губам, – так это твой дружок.

Поначалу Асин не отреагировала: ее волновал лишь папа, оставшийся совершенно один. А ведь когда-то очень давно она дала обещание не покидать его, не выбирать океан. Не становиться как мама. И сейчас, придумывая себе оправдания, Асин понимала: даже правда покажется глупой выдумкой сбежавшей из дома девочки, до сих пор не научившейся думать головой. Наверное, честнее начать разговор с обычного «прости».

Все это время Вальцер говорил, но Асин, очнувшись, уловила немногое:

– …Да ему бесполезно что-либо отвечать, понимаешь?

– Вальдекриз? – промямлила она, удивляясь, как оглушительно поют птицы.