Изменить размер шрифта - +
1 или в В. К. 2, вместо того чтобы проводить генеральную уборку гостиных в С. В. 1. Однако ее увлечение театром было столь же живым, как у новичка.

— Ты видела эту пьесу?

— Я нет. Это, знаете ли, одна из тех пьес, которые означают что-то другое. Она держит фарфоровую собачку на камине, но это вовсе не фарфоровая собачка, это ее бывший муж, он разбивает эту собачку, то есть, это делает ее новый друг, и она делается безумной. Ну, знаете, не сходит с ума, а только делается безумной. Но я думаю, что если ты хочешь быть дамой, то надо играть в интеллектуальных пьесах. Что вы решили получить на ужин?

— Ничего не решил.

— Я могла бы оставить на пару порядочный кусок вареной рыбы.

— Только не рыбы, если ты меня любишь. Я съел столько рыбы в этот месяц, что мне хватит на всю жизнь.

— Гм, сейчас слишком поздно, чтобы купить почки у госпожи Бриджес, но я посмотрю, что можно сделать. У вас был хороший отпуск?

— Чудесный, чудесный отпуск.

— Это хорошо. Приятно увидеть, что вы немного прибавили в весе. И незачем с сомнением хлопать себя по животу. Небольшая полнота еще никому не повредила. Вам незачем быть тонким, как железнодорожный рельс. У вас теперь есть резервы.

Пока Грант переодевался в свой лучший городской костюм, она крутилась по дому и рассказывала сплетни и истории, которые приходили ей в голову. Наконец он уговорил ее заняться ее любимым делом — уборкой, а сам принялся за мелкие дела, скопившиеся за время его отсутствия. Потом он вышел в тишину раннего апрельского вечера. Зашел в гараж, ответил на пару вопросов насчет его отпуска, выслушал три рыбацкие истории, которые уже слышал месяц назад, до отъезда в Шотландию, и в конце концов отыскал свою маленькую двухместную машину, которой пользовался для личных нужд.

Номер 5 на Бритт Лейн не пришлось долго искать. Он был одним из группы старых домов, которые все время подвергались каким-то переделкам и перестройкам. Конюшни превращались в домики, кухонные пристройки — в виллы, а чердаки — в квартиры. Казалось, что номер 5 на Бритт Лейн — всего лишь цифра на калитке. Калитка была в кирпичной стене, и ее обитое железом дубовое дерево показалось Гранту несколько претенциозным в столь заурядной оправе, как лондонский кирпич. Однако калитка была прочной и легко открывалась нажатием руки. Через нее можно было попасть в то место, что было когда-то кухонным двориком, когда номер 5 был всего лишь флигелем дома, стоящего на следующей улице. Теперь дворик был небольшой, выложенной каменными плитами площадью с фонтаном посредине, а бывший флигель — маленьким, трехэтажным домом с плоской крышей, украшенным лепниной и покрашенным в кремовый цвет.

Проходя через двор, Грант заметил, что некоторые из каменных плит — старинные и очень красивы. Он мысленно поприветствовал то, что Хирон Ллойд не заменил обычный лондонский электрический звонок каким-нибудь более мудреным устройством. Это указывало на хороший вкус, единственным отклонением от которого была эта претенциозная дубовая калитка.

Внутренность дома также отличалась арабской суровостью и достаточностью пространства, однако она не создавала такого впечатления, что хоть одна частица Востока была перевезена в Лондон. За спиной слуги, открывшего дверь, Грант увидел голые стены и роскошный ковер — стилизация, а не привозной экземпляр. Его уважение к Хирону Ллойду возросло.

Слуга оказался арабом, арабом городским, полноватым, с живыми глазами и безукоризненными манерами. Он выслушал Гранта и мягко спросил на чрезмерно правильном английском языке, назначена ли ему встреча. Грант ответил, что нет, но он побеспокоит господина Ллойда не дольше, чем на пару минут. Господин Ллойд оказал бы ему большую помощь, если бы дал ему некоторую информацию, связанную с Аравией.

— Если вам угодно войти и минутку подождать, то я спрошу.

Быстрый переход