Эбби успела отвезти вещи в дом престарелых и даже задержалась на несколько минут, чтобы перекинуться парой фраз с некоторыми его обитателями. Но во второй половине дня желудок снова начал бунтовать. Вернувшись домой, она приготовила себе кувшин питья из присланного отцом травяного сбора и навела порядок в ящике с бельем.

В половине пятого позвонил Генри.

— Дорогая, мама сказала, что утром ты плохо себя чувствовала. Что с тобой?

— Ничего страшного. Как всегда, желудок разболелся на нервной почве.

— Эбби, ты крайне легкомысленно подходишь к…

— Уверяю тебя, Генри, ничего страшного! Честное слово.

— Правда? Пол и Флоренс могут поехать в клуб и без нас. А я приду и побуду с тобой, если хочешь. Или мама с тобой посидит.

Разве что над моим трупом! — мрачно усмехнулась Эбби.

— Генри, все в порядке. Сейчас я чувствую себя прекрасно. Почти полностью подготовилась к переезду. А еще… еще мы с твоей мамой утром долго разговаривали. Она не сказала?

— Сказала. Говорит, беседа пошла вам обеим на пользу.

Эбби нервно хохотнула.

— Так и есть! — А польза в том, добавила она про себя, что теперь понятно, кто будет управлять домом, а кто заткнется и будет послушной маленькой девочкой.

Эбби презирала себя за слабодушие. После первых десяти минут разговора с леди Фэрфакс ее голос стал жить своей самостоятельной жизнью, а ей оставалось лишь сидеть и слушать, как славно он поддакивает. Чайные розы? Да, миссис Фэрфакс, это превосходно! Да, она тоже предпочитает низкорослые растения, которые вписываются в ландшафт. Да — то, да — се… Разумеется! Сад нужно регулярно прореживать, а как же иначе?

Хотя, если честно, Эбби нравились густые заросшие сады со старомодными благоухающими розами на длинных гибких стеблях. Она надеялась в будущем ликвидировать скучные прямоугольные клумбы и посадить ирисы, разноцветные анютины глазки и даже устроить огородик.

Эбби надеялась переделать владение Фэрфаксов снаружи и внутри, сделать его уютным и веселым. И не таким чопорным. Включая самого Генри.

Размечталась!

— Тогда я зайду за тобой в половине восьмого, — сказал Генри.

— Хорошо. Договорились, — устало согласилась она. — Буду готова.

К семи двадцати пяти Эбби надела батистовое платье в талию с нежным бело-розовым рисунком и с высоким воротом, закрутила волосы в аккуратный валик на затылке. Сбрызнулась любимыми духами с легким цветочным ароматом и достала украшения: крошечные бриллиантовые сережки, унаследованные от бабушки, и скромное кольцо с бриллиантом от Тиффани, которое подарил ей Генри по случаю помолвки.

Кажется, все в порядке. Она готова. Эбби взглянула на себя в зеркало. Готова? Какое там! Она настолько не готова, что это даже не смешно.

Ведь собиралась на этой неделе сходить к гинекологу, но так и не собралась. Если бы она могла поговорить с Генри по душам, она сказала бы ему всю правду и вместе они как-нибудь решили бы ее проблему.

Сколько раз Эбби мысленно обращалась к Генри с этим разговором! «Генри, дорогой, дело в том, что я все еще девственница. И чем старше становлюсь, тем больше из-за этого нервничаю… Понимаешь? Может, мне лучше пойти к врачу и сделать операцию? И тогда не придется волноваться из-за боли, крови и всяких неприятных ощущений!»

Повертев на пальце кольцо, Эбби вздохнула и в который раз задала себе вопрос: какого черта она не может решиться на то, что рано или поздно делают большинство женщин? Причем не в тридцать лет, а значительно раньше! Почему она по сей день не обзавелась спокойной, ни к чему не обязывающей любовной связью?!

Ведь у нее не один раз была такая возможность.