– Наслышался я историй про диких горцев, – проговорил он, наконец, и от его холодного тона сердце ее сначала замерло, а потом снова бешено заколотилось, – но не думал, что это относится и к женщинам. Советую тебе, девушка, покинуть мой дом, покуда я не свернул твою длинную шею.

Она сглотнула, прежде чем заговорить, не в силах шевельнуть головой и уклониться от жгучего взора.

– Я… не девушка, – прошептала, наконец, Мереуин, не желая больше терпеть подобное обращение.

Серые глаза выразили удивление и еще большую неприязнь.

– Никак не желаешь утихомириться? – спросил маркиз, и неприятная усмешка искривила полные губы. – Предпочитаешь, чтобы я вышиб из тебя гонор?

– В-вы не посмеете!

– Не заставляй меня, – предупредил он, – проиграешь.

Она попыталась вывернуться, рванулась, услышала болезненный вздох и заметила, как серые глаза потемнели от мимолетной боли. Медленная улыбка расплылась на ее губах, и она продолжала таким же холодным тоном:

– Вы уверены, что проиграю, сэр? Кажется, я набрала уже больше очков, чем смела надеяться.

Лорд Монтегю начинал опасаться, что полностью потеряет контроль над собой. У этой маленькой негодяйки слишком острый язычок, а он не привык видеть что-либо, кроме смертельного страха, в глазах всякого, кто вызывал его гнев и не намерен терпеть все это от девки, принадлежащей – к низшему сословию. Он обхватил мощной рукой тоненькую шейку, чувствуя под пальцами бешено пульсирующую жилку, и ласково проговорил, придвигая к ней лицо:

– Не хочу с тобой ссориться, дорогуша, но считаю, что тебя следует поучить кое-каким манерам.

Огромная кисть начала сжиматься, надежно преградив воздуху доступ к легким, и Мереуин, впервые почувствовав настоящий страх, широко распахнула синие глаза. Потрясенный взгляд девушки вдруг напомнил маркизу глаза перепуганного детеныша лани, которого он много лет назад обнаружил в поле в своем английском поместье. Сперва он не заметил малыша, поскольку его шкурка сливалась с землей и травой, а потом, когда тот поднял голову и посмотрел на него, разом замер на месте, не в силах поверить в существование такого хрупкого и беспомощного существа.

Но эта юная дикарка вовсе не беспомощная, напомнил он себе, сердясь, что внезапное чувство жалости пересиливало решимость наказать ее. Она заслуживает хорошей порки, пока гордыня в огромных глазах не сменится страхом и мольбой. Чресла его еще отзывались болью при каждом движении, и за одно это ее следовало бы запереть как минимум на неделю в подземной темнице.

– Готова ты к порке? – любезно поинтересовался маркиз.

– Разве вам мало? – выдохнула сна, когда он ослабил хватку, позволив ей глотнуть воздуха.

Он зловеще улыбнулся, принимая страх в ее голосе за свидетельство своей победы.

– Не уверен, моя дорогая. Согласись, ты вполне это заслужила, всеми силами стараясь причинить вред коему… как ты сказала? – Холодные серые глаза опять оказались совсем близко. – Предмету моей гордости.

– Будь тут мой брат, он убил бы вас, – храбро ответила Мереуин, и при мысли об Александре ее вдруг охватила паника.

Алекс! Она пришла сюда ради него, чтобы попробовать уговорить маркиза избавить Кернлах от дальнейших неприятностей, а вместо того сцепилась с каким-то злобным, вспыльчивым типом, самым огромным и самым страшным из всех, кого видела в своей жизни, полезла драться, точно простая уличная девчонка!

А вдруг, в ужасе гадала Мереуин, это сын маркиза? Нет, для сына он слишком стар, ему лет тридцать, самое меньшее.