Джемми вытаращил круглые глаза:

– Мальки? Когда? Я хочу поглядеть!

– Это зрелище не для нас, – уведомил его отец. – Потому они и идут сюда, парень. Готовят себе детский сад в верховьях, там, где родились на свет сами.

Глаза Мереуин весело заблестели под полями шляпки.

– Все еще хочешь съесть одну, Джемми?

– Ой, нет! Ни за что! Пускай у них будут мальки! – Джон рассмеялся вместе с девушкой.

– Как только перед ним на тарелке в очередной раз окажется добрый кусок свежего розового филе, он позабудет свое обещание.

– Разумеется, – ответила с улыбкой Мереуин.

Хотя права на судоходство принадлежали маркизу Монтегю, его личное право на рыбную ловлю распространялось лишь на широкую излучину реки, рядом с доками Макэйлисов, где поворачивало русло; впрочем, Мереуин знала, что браконьерство в здешних местах – дело обычное.

Жители горной долины могли ловить рыбу ниже по течению до самого Минча, однако кое-кто приносил домой такой улов, что мог бы накормить полдеревни. Она как-то и сама попробовала вооружиться острогой и сетью под терпеливым наставничеством Малькольма и страшно радовалась удаче, хотя наколотая и вытащенная на берег рыбешка оказалась такой крошечной, что не хватило бы на ужин и домашней кошке.

– Ну, вроде прошли последние, – заметил Джон, и черные глубины вод опустели столь же внезапно, как несколько минут назад наполнились прыгающими рыбинами.

– Будут еще, – заверила Мереуин Джемми, заметив его разочарование. – Завтра опять спустишься и поглядишь. Я же, пожалуй, пойду сообщу Малькольму хорошие вести.

Она попрощалась с главным конюшим и его маленьким сыном и заторопилась вверх по тропинке, приподняв юбки, чтоб не споткнуться.

Минула неделя после злосчастного путешествия в замок на той стороне реки. Александр отсутствовал, уехав на встречу с маркизом в Инверлохи. Мереуин страшилась его возвращения, убежденная в неминуемом наказании за необдуманный поступок, поскольку почти не сомневалась, что маркиза уже уведомили о ее безобразном поведении и он не задумается представить подробный отчет Александру.

Она пыталась выкинуть из головы неприятные мысли, шагая по благоухающей земле к хлеву, уверенная, что найдет Малькольма в загонах, где он осматривает отары, помечает новорожденных ягнят и готовится вместе с Норманом Флинтом гнать овец после стрижки на северные пастбища. Более опытные овцы отыщут там, на негусто поросших склонах, траву, которой хватит, чтобы продержаться до лета, когда пастухи уведут их выше, и не вернутся до осени. Придерживая одной рукой шляпку, Мереуин быстро шла по зеленой траве, уже забыв свои тревоги и смеясь при виде ягнят, что скакали за низкой каменной оградой.

Выяснилось, что не одни малыши преисполнились энергии в этот весенний день. Приблизившись к деревянному хлеву, Мереуин увидала, что ее брат Малькольм пытается утихомирить огромного клайдздельца Драммонда, который бил копытами и демонстрировал редкостное неповиновение.

– Я и не думала, что у этой старой клячи еще столько сил! – прокричала она, подходя и хихикая при виде раздраженного брата.

Норман Флинт, с улыбкой на задубевшем лице, трепещущими на ветру седеющими волосами, прислонился к калитке и наблюдал за поединком всадника с конем, совсем не уверенный в его исходе, хотя: кажется, получал немалое удовольствие. Драммонду удалось ухватить длинными желтыми зубами поводья, и, нагнув крупную голову, он пытался усилием мускулистой шеи выдернуть их из рук Малькольма. Последовала жестокая и яростная борьба; красивое лицо Малькольма побагровело от напряжения, жилы на шее вздулись, он стиснул зубы, отчего губы вытянулись в тонкую линию.

– Не совладать вам с ним, – заметил Норман, когда Драммонд начал брыкаться.