– Пожалуйста, Мереуин. Я приехал не для того, чтобы просить вас простить меня. Знаю, я слишком больно вас ранил. Это неправда, что я женился на вас ради прядилен, но вы, конечно, мне не поверите. – Широкие плечи устало сгорбились. – Я чересчур часто вам лгал и использовал вас для достижения собственных целей. И из-за непомерной гордости я не желал признать, насколько сильно люблю вас, полагая, будто это просто страсть, вызванная стремлением отомстить. Я не хотел понимать, что вы отличаетесь от других женщин, что ваша отвага и стойкость глубоко поразили меня. Вместо этого я стремился сломать вас, ибо боялся не справиться со своевольной девчонкой, вполовину меньше меня.

Иен подошел к окну и повернулся к ней спиной, глядя на затянутый туманом ландшафт, на стекающие с карнизов струйки дождя.

– Даже в день нашей первой встречи в Монтегю, когда вы нанесли мне унизительный удар, я пришел в ярость, но не мог не испытывать непонятного восхищения вами.

Мереуин увидела, как смягчилось его лицо, а серые глаза засветились от этих воспоминаний.

– Вы были такой маленькой и грязной и все равно кидались на меня, точно разъяренный львенок. Необычайное сочетание отваги и редкостной красоты заинтриговало меня сверх всякой меры. Отчасти по этой причине я отправился искать вас на «Колумбии». А когда нашел, вы чуть с ума меня не свели своим стремлением к превосходству и отказом подчиниться мне. Только много позже я понял, что вас влекло ко мне точно так же, как меня к вам. В вас, Мереуин, есть нечто, всколыхнувшее всю мою душу.

Иен приложил руку к сердцу.

– Чувство это сильнее даже моей любви к вам. Мне кажется, будто мы созданы друг для друга и нам суждено свыше быть вместе. Возможно, поэтому мы так терзали друг друга. Порой я пугался, не в силах поверить, что такой мужчина, как я, привыкший владеть любой ситуацией, оказался вдруг не в состоянии справиться со своим собственным сердцем.

Иен оглянулся, ища ее взгляда, но как только их глаза встретились, мягкие губы Мереуин сурово сжались.

Маркиз тяжело вздохнул.

– Мереуин, я приехал вовсе не затем, чтобы открывать свое сердце или умолять вас вернуться со мной в Монтегю. Знаю, вам трудно меня простить, и не могу вас за это винить. Боже милостивый, как подумаю, что оставил вас в руках этой свиньи и он выстрелил и едва не убил… – Его лицо исказилось, как от физической боли, а серые глаза наполнились презрением к самому себе. – Мне никогда не забыть этой картины: вы в разорванном и окровавленном платье и это безумец с пистолетом. Я буду хранить ее в памяти до могилы. Если у вас появится желание отомстить мне, вспомните, что эта картина будет терзать меня до конца дней.

Мереуин вдруг захотелось утешить его. Сердце ее сжалось при виде страданий этого гордого человека, которому, возможно, даже тяжелее, чем ей, поскольку каяться всегда труднее. Но она ничего не сказала, боясь испытать прежнюю боль, боясь вновь поверить в его любовь.

Выговорившись, Иен вытащил из кармана камзола запечатанный конверт и протянул ей.

– Я задержался на несколько дней в Глазго, поручив мистеру Бэнкрофту составить вот этот документ, Мереуин.

Она сделала шаг вперед, чтобы принять конверт, пальцы их встретились, и Мереуин отдернула руку, с отвращением к самой себе ощутив внутренний трепет.

– Что это? – спросила она, не вскрывая конверт.

– Я продал свою долю в Кернлахе за один шиллинг, которого не собираюсь от вас принимать. Возвращаю прядильни вам, Мереуин. Целиком и полностью. Теперь вы с братьями снова владеете всем: конторами в Глазго, в Лондоне, в Инверлохи, правами на судоходство по реке Лиф и на все пастбища вокруг Монтегю.