Но сокрушаться по этому поводу не было времени. Мы уже подходили к нужной двери.

* * *

— Дмитрий Яковлевич! — возмущенно кричал Василий Алексеевич. — Это не мог быть начальник особого отдела! Ты что-то путаешь!

— Но у него были документы! И медальон! — настаивал Лапшин, угрюмо глядя на собеседника.

— Тебя обманули. Ищейки Гласса жестки. Найдут и запытают до смерти. Ты разве не помнишь историю молодого огневика? А я напомню! Его убили! Зверски! И ходят слухи, что сделал это именно Эгерман. Так что не морочь мне голову.

Лапшин скис, но потом вдруг вскочил и впился взглядом блеклые глаза Василия Алексеевича.

— Нет, это ты послушай, — с вызовом начал он. — Это точно был Эгерман.

— У тебя есть доказательства? — ехидно спросил Василий Алексеевич.

— Он пришел вместе с моим знакомым, Валерием Игнатьевичем. Мы по работе иногда пересекаемся. А всем известно, что Владимир и Валерий хорошо дружат уже несколько лет. И под описание он подходил. Высокий и темноволосый. И кто теперь кому голову морочит?

— Значит, это какой-то другой Эгерман, — не унимался Василий Алексеевич. — Все равно я не верю во все это. Маги страдают, их унижают и притесняют! Да, может быть, Эгерман лично никого и не убивал. Но это точно сделали его подручные. Такое вполне в духе ищеек.

— Но в должность он вступил совсем недавно, — сверкнув глазами, сказал Лапшин. — Он просто не мог распорядиться насчет убийства огневика, которое произошло гораздо раньше. Подумай, Василий!

— Я думаю! Думаю! Просто слишком разное люди говорят. Что нас ждет дальше?

Он шумно выдохнул и подпер кулаком толстую щеку.

— В канцелярии не так давно такой переполох был, слышал, наверное? — с тоской сказал он. — Арестовали несколько сотрудников за взятки. Даже крякнуть не успели. Теперь вот, приходится работать за троих. А еще ты с этим начальником! Устал я.

— Вась, — миролюбиво сказал Лапшин, — так я и говорю, что он не такой, как остальные. Да, жесткий, спрашивает дюже строго, но справедливый. Да и проще будет получить обещанное удостоверение мага и жить себе дальше. А в ином случае мы будем ничем не лучше мышей, засевших под полом, и трясущихся в ожидании хозяйского кота.

— Складно ты говоришь, Дмитрий. Только знать бы, где правда, а где ложь. Сам посуди, приду я к друзьям и что? Поклониться им в пояс и сказать: «Не бойтесь, люди добрые, особого отдела, нас обещали не убивать». Засмеют же!

— Прекрасно понимаю, но ты все равно поговори. Он произвел на меня неизгладимое впечатление.

Лапшин сглотнул, вспоминая, как Эгерман в одну секунду подлетел и прижал его к стене.

— Больше того, Вась, я думаю, что он тоже маг, — таинственным шепотом проговорил Лапшин. — И ему в этом случае незачем выслеживать и убивать нас.

— Твои слова да святым наместникам в уши! — рассмеялся Василий Алексеевич, тряхнув кудрявой головой.

Друзья немного помолчали, думая о чем-то своем. Лапшин взял вилку, вяло поковырялся в нехитрой закуске, которую принесла супруга Василия, и вдруг посмотрел на друга.

— Вино будешь? — спросил он и полез в сумку. — Нашел вот недавно в столе, подарил кто-то. Надеюсь, хорошее.

На стол с легким стуком опустилась бутылка, завернутая в блестящую бумагу. Легким движением руки, Лапшин разорвал упаковку.

Две пары глаз скрестились на темно-бордовой этикетке.

«Вино Эгерманов»

* * *

Лука Кузьмич хотел было открыть дверь в отдел, но сын его опередил.

— Я отвечаю за вашу безопасность, я должен идти первым, — сказал он в ответ на удивленный взгляд отца.