— Ну так мы все хороши. Отец, вон, исследователь, полмира объездил. Ты думаешь, в кого я такой?

— С шилом вместо позвоночника? — улыбнулся я.

— Да ну тебя. Я же серьезно, — обиженно буркнул он. — Так вот, он всю жизнь собирался по крупицам информацию. И все записывал в ту самую книгу.

— А там может быть что-то ценное или только непроверенные факты?

— Кто бы знал. Для меня это был сборник сказок. А сейчас даже не знаю. Никогда не задумывался про это.

— Тогда точно, завтра отправляемся к тебе. Купим твоей маман цветы, отцу прихватим бутылку вина.

— Ага, а братьям — мороженое?

— Нужно будет, купим и мороженое, — пожал я плечами. — Мне сейчас главное — это информация. Незнание убивает меня.

— Эх! Была не была. Поедем, — махнул рукой Лерчик. — Но бутылки возьмем две. Нет, три!

Я покачал головой и улыбнулся.

— А, вот еще что, — я вспомнил свое обещание Окуневу, — ты не хочешь перебраться обратно в замок?

Вместо ответа Субботин забегал по комнате, спешно собирая вещи. Через десять минут, затолкав штаны в сумку, он уже стоял перед дверью и смотрел на меня.

— Ты чего сидишь? Пошли уже.

Я рассмеялся.

* * *

— Так, — начал инструктировать меня Лерчик, когда мы выехали на широкие улицы города, — обязательно похвали цветы в саду. Это гордость маман. А у отца — коллекцию карт на стене.

— Лер, напомни хоть, как их зовут для начала!

— А, точно, — он хлопнул себя по лбу. — Игнат Филиппович и Светлана Николаевна. Фамилию напомнить?

Его улыбка сверкнула в полумраке кареты.

Мы уже минут сорок ехали в сторону поместья Субботиных и предавались праздным разговорам.

Вчера вечером, когда я вернулся в спальню, то нашел в своей постели спящую Настюшку. Полюбовался очертаниями ее фигуры под тонким одеялом, лег рядом и сразу же провалился в глубокий сон.

А утром не выпустил комнаты, пока мы не выполнили всю намеченную на вечер программу.

— Ты чего так улыбаешься? — спросил Лерчик, внимательно наблюдая за моим лицом.

— День прекрасный! Родителей с утра отправил на отдых. Тишина такая в замке стояла, любо-дорого! Пока рабочие снова не начали переделывать кладку.

— Много еще работы?

— Непочатый край, Лер! Там все требует внимание. Плюнешь на голову булыжники падают, — это я про обрушившийся потолок в тренировочной зале. — А уж после взрывов… Даже думать не хочу. Боюсь, придется еще раз переделывать подвал возле кухни. И как там пол не просел, ума не приложу. Но срок им — неделя. Как только мои вернуться из Святых источников, в замке должно быть все готово. И чтобы ни молотков, ни ведер с раствором, ни единой тачки не было.

— Говорят, что ремонт, как полтора пожара и десяток наводнений.

Я усмехнулся и кивнул.

Проехав шумные улицы города, мы выехали на проселочную дорогу. Лерчик все поглядывал в окошко и начал сильнее суетиться.

Его нервные движения в тесном пространстве вскоре начали раздражать. В конце концов, я не выдержал и попросил держать себя в руках.

— Да пойми же ты, — тут же взорвался Лерчик. — Два года я их не видел. Маман обязательно подожмет губы и фыркнет, а отец задаст миллион вопросов и, как бы я ни отвечал, все равно будет недоволен.

— Беру огонь на себя, — торжественно провозгласил я. — А ты стой и не отсвечивай. Мы с тобой такой огромный букет купили, что ты можешь за ним спрятаться.

— Ага, примут за посыльного, — скривился Лерчик. — Не забудь, что я тебе говорил. Похвалить…

— Мамину коллекцию карт и отцовские цветы в саду, — перебил я его, едва сдерживая улыбку.