К концу фразы Гришка совсем поник, скрючившись на стуле в три погибели и тяжело вздыхая.

— Г-григорий, — строго сказал Сергей. — Д-даже, если в-вашу рабочую ф-форму украли, у нас есть н-на такой случай регламент. Я с-сейчас в-выдам вам новый к-комбинезон и небольшую в-выплату за порванную р-рубашку. В-вас это устроит?

Гришка вскинулся, недоверчиво глянул на управляющего и медленно кивнул.

— В-вот и с-славно. И п-просьба у меня к в-вам будет.

— Слушаю внимательно, господин управляющий!

— И-извинитесь п-перед остальными. Т-так будет правильно.

— Всенепременно!

Сергей кивнул и занялся отчетами. Гришка бесшумно поднялся со стула, выскользнул за дверь, не переставая гладить карман, в котором лежали деньги.

Выйдя на улицу, он обвел всех тяжелым взглядом и выдал:

— Ребята, сегодня я проставляюсь.

Ответом ему был дружный рев нескольких глоток.

* * *

С Никитой Александровичем я встретился у кривой линии свежеуложенной брусчатки во дворе.

— Откуда хотите начать, ваше высочество?

— Да вот прямо отсюда. Они привезли сюда бочки на телеге. Где она? — спросил я и огляделся.

— Может, взрывом разнесло?

— Я вчера попросил все подозрительные обломки сложить отдельно. Надо глянуть, что нашли.

Я махнул на укрытую кучу и подошел к ней. Сдернув брезент, мы уставились на горку деревяшек: куски колес, гнутые доски от бочек, ось… Да много чего!

— Вот и телега нашлась, — потянул я. — Вопрос. Как они могли взорвать бомбы и при этом не пострадать?

— Думаю, тут дело в длинном запале, — почесал затылок Окунев. — Отошли подальше, кнопку нажали, искра пошла.

— Фитиль? — удивленно спросил я.

— Нет, электрический запал.

Я снова осмотрелся и отошел на несколько шагов. Если тут действительно использовался такой метод, то подрывники должны были где-то прятаться. Эту мысль я высказал и Никите Александровичу.

Он кивнул и полез в заросли кустов с другой стороны ограды. Там почти не было следов от взрыва. Если не считать многочисленных лунок от воткнувшихся в траву вишен. Но основная ударная волна прошла поверху, задев лишь краем. Я отбросил мыском сапога пару булыжников и заметил помятую траву под ветками сирени.

— Здесь, — коротко сказал я.

— Сидели долго, — опытный глаз Окунева скользил по согнутым стебелькам. — Двое. Один крупнее второго.

Он провел ладонью над четким отпечатком ботинка.

— Высокий, худой, — продолжил Окунев. — Крутились здесь минут эдак двадцать, а то и двадцать пять.

— Этого должно хватить и, чтобы поджечь запал и скрыться. И они могли переодеться. Надо понять, куда они ушли.

Никита Александрович кивнул и двинулся по едва видимым глазу следам, прямо в сторону деревни.

Других путей тут все равно не было.

Я припомнил, как мы в потемках искали Лерчика. Сейчас же совсем другое дело. Солнце припекало макушку, и мне приходилось прикрывать глаза ладонями.

Окунев же не нуждался в таком. Мы быстро пересекли поле. К сожалению, кроме отпечатков ботинок, мы ничего не нашли.

Очень скоро мы спустились в саму деревню. Обычные домики, обычный рабочий день, обычные люди.

— Предлагаю проведать конюха, — сказал я.

— Хорошая идея. Думаю, Толик имел в виду Афанасия. Он тут главный по животинкам. Всегда на улице: то воду наливает, то навоз выбрасывает, то вычесывает лошадей. Хотя есть еще трое, помощники его.

— Начнем с Афанасия, а там уже видно будет. Ведите.

Мы углубились в переплетение узких улочек.