У меня в глазах вместо зрачков появились гипотетические денежные значки, а губы сами собой растянулись в улыбке. Но я быстро себя одернул, вспомнив слова Лерчика про снобов, плюющих на все, кроме собственных персон.

— Ты чего такой довольный? — раздраженно спросил отец. — Дела из рук вон плохо, а ты скалишься. Рад, что отцу плохо? Что семья разорена?

— Нет, просто рад, что я встал на путь исправления. Буду помогать семье, беречь близких и не ввязываться в опасные авантюры.

Иван Станиславович поднял брови, не веря моим словам.

— Ты пьян?

— Трезв, как фамильное стекло!

— Употреблял запрещенку? Неужели Субботин опять водил тебя в тот притон? Сколько раз тебе говорить, это место не для таких, как мы! Мы же Эгерманы! Если я хоть еще раз услышу, что ты опять был в «Приюте странников», лишу наследства! Так и знай. Теперь я точно не передумаю!

— Да нет же! — хорошее настроение начало стремительно портиться. — У меня ясный ум. Я действительно рад, что занялся теми делами, которые помогут нашей семье. Разве ты не рад, что я взялся за голову?

Отец погрозил мне пальцем. Он все еще подозревал, что я где-то привираю, но где именно… Тут он никогда не догадается!

На этом мы и закончили. Мне оставалось только незаметно проскочить в свою спальню и, наконец, приступить к тренировкам.

Но только я вышел из кабинета отца, меня уже поджидала матушка.

Я в очередной раз невольно залюбовался ее прекрасной внешностью. Эти упругие темные локоны, точеный нос, высокий лоб, сейчас нахмуренный. И как отец заполучил такую красотку?

Она ловко взяла меня под руку и повела по коридорам замка, забрасывая вопросами.

— Ты сегодня съездил в приемную комиссию?

— Да, документы подал.

— И куда тебя распределили? Говорил со старшими офицерами?

— Пока только вручил анкету секретарю, — врать матери было сложно, но привычно. — Никаких бумаг еще не подписывал, — чистая правда. — Обещали в скорейшем времени известить меня. Думаю, буквально на неделе.

— Я так за тебя рада, Володенька! И горжусь! А винодельня? Там что твориться?

— Все гораздо хуже, чем я думал. Деньги уходят мимо нас, а куда — непонятно. Буду разбираться.

— Какой ты молодец, — она погладила меня по руке и продолжила допрос. — А что именно плохо? Земля? Виноград? Может, оборудование?

— Для той, которая не интересуется финансовыми делами семьи, ты подозрительно много знаешь, — хохотнул я.

— Еще как интересуюсь, просто это не всем положено знать, — подмигнула она. — Так что там происходит?

— Про оборудование, землю и виноград я тебе ничего не скажу, потому что в этом не разбираюсь. А вот люди… С ними придется поработать.

— А как тебе новый управляющий?

— Занимательный молодой человек. Разбирается в вопросе, нужно будет с ним разработать хорошую стратегию для восстановления наших прежних объемов.

— Но это же деньги! Тем более, как я слышала, ты собрался кого-то уволить.

Ох, лиса и это знает! Пришлось рассказать про того работника. Опять забыл его фамилию!

— Звучит не очень хорошо, — расстроенно сказала матушка. — Но, думаю, вы с Сергеем разберетесь. Но ты все равно прислушивайся к отцу. У него огромный опыт…

Я с сомнением посмотрел на нее. Интересно, опыт у него большой, но в чем?..

— … и ему просто будет приятно, что ты спрашиваешь его мнения, — закончила она свою фразу.

Следующий вопрос она задать не успела, так как в гостиную вихрем влетела сияющая от радости Анна. Ее платье тут же подняло в воздух пылинки, которые заискрились в свете лучей заходящего солнца.