— Ясно, — потянул Лерчик и упал на диван.

— Давайте прервемся, все обдумаем и придумаем новый план действий, — твердо сказал я, глядя на них. — У меня уже голова кругом. И вот еще, Сергей, у меня будет к вам одна просьба…

Я тихо проинструктировал нового управляющего, и он быстро закивал, обещая сделать все быстро.

И тут в кабинет заглянул Илья Сергеевич. Неторопливо вошел, нашел мутными глазами меня и проскрипел:

— Ваше высочество! Вам письмо из… — он покрутил конверт, — из приемной комиссии.

Я подскочил к нему, забрал письмо и торопливо его вскрыл.

— Неужели уже вызывают? Не слишком ли рано? — Лерчик вырос за моей спиной, скосив глаза на текст.

— Нет, пишут, чтобы явился за подъемными, — нахмурился я.

— О! Точно! Это же прекрасно! Бросай все эти треклятые бумажки и поехали за деньгами!

— Но сейчас почти шесть вечера, они разве еще работают?

— Конечно, работают. Просто не нужно через парадное крыльцо заходить.

— Нет, давай с утра. Не хочу бросать все вот так, — я обвел рукой многочисленные папки, разложенные на диване и столе. — Тем более у нас законный перерыв. Илья Сергеевич, — я подошел к дверям и крикнул уходящему дворецкому, — позовите, пожалуйста, Настюшку.

Тот кивнул и шаркающей походкой пополз в сторону кухни.

— Через пару часов он до туда доберется, — усмехнулся Лерчик и повернулся к Сергею, угрожающе улыбаясь. — Итак, что еще вы от нас скрываете, господин управляющий?

* * *

На следующий день, сразу после завтрака, мы с Лерчиком приехали в здание приемной комиссии. Я так и не понял, зачем он поехал со мной.

Внутри все было так же, как и в первый день моего посещения: безликие длинные коридоры, воюющая с анкетами молодежь и, конечно же, Светлана.

Когда мы вошли, она даже встала со своего места и сердечно нас поприветствовала.

— Владимир Иванович, Валерий Игнатьевич, как я рада вас видеть. Какой у вас вопрос?

— Мне пришло письмо, — я вытащил из кармана сложенный конверт. — Хотел узнать, что делать дальше.

— Приказ о денежных выплатах? Конечно-конечно, проходите в бухгалтерию. Это седьмая дверь слева.

— Ты иди, — сказал он мне, — а я останусь здесь, с самым прекрасным цветком среди этой беспросветной серости!

Светлана слегка покраснела и захлопала длинными ресницами.

— Лер, — я наклонился к его уху, — Гласс тебе голову оторвет за нее.

— Я знаю, — одними губами ответил он. — Все под контролем.

Недоверчиво покачав головой, я отправился искать нужный кабинет. Пока дошел, встретил нескольких военных. Они с интересом смотрели на меня и даже приветственно кивнули, хотя я даже не знал, кто они такие.

Через час, получив цветной буклет, несколько бумажек и конверт с деньгами, я вышел из бухгалтерии. Лерчик сидел в кресле и читал газету, а румяная Светлана разговаривала с каким-то щуплым парнишкой с анкетой в руках.

— Я все получил. Поехали дальше, — подойдя к Субботину, произнес я.

— Ты в курсе, что ты местная знаменитость?

— Нет, а что случилось?

— Не знаю, — он пожал плечами, — из Светочки я смог вытянуть только то, что ты произвел фурор на приеме барона. Мне теперь очень любопытно. Поведаешь подробности?

— Это военная тайна. Прости, не могу сказать.

Лерчик прищурился, но никак это не прокомментировал, а лишь уточнил, куда мы едем дальше.

— Тут написано, — я развернул буклет, — что форму можно заказать в этих ателье. Ты знаешь какое-нибудь из них?

Он мельком глянул на названия, и у него округлились глаза.