— Да нет, просто и дальше тянуть уже не получилось бы.

— А почему вообще тянули? Я за эти два месяца все нервы себе измотал!

— Пока Зимник думал, что они вот-вот тебя сожрут, он другие подходы к Альберту искал не так активно, как мог бы. Ну и заодно мы пытались выяснить, какая именно по тебе информация в Оксон ушла.

— И выяснили? — заинтересовался я.

Георгий Иванович кивнул.

— Выяснили. — И тут же огорошил меня неожиданным заявлением: — Никакая не ушла.

— Но как же… — опешил я. — А в Ридзине…

Куратор развёл руками.

— Не знаю, — признался он и занялся солянкой, потом вздохнул. — И никто не знает, каким образом тот дезертир мог узнать о твоей причастности к изобличению Резника.

— Но как же… — повторил я. — Антону сказал об этом Маленский, а Маленский узнал от фон Винека!

Городец кивнул и отложил ложку.

— А сам фон Винек откуда это взял? Ты не упоминался ни в одном из отчётов — ни нами, ни аналитиками. Медаль тебе по совокупности заслуг дали, Альман и Скомороха провели как погибших при задержании Резника. Это, во-первых. Ну а во-вторых, нет ни малейших признаков того, что и в самом деле имела место утечка информации.

Я отодвинул от себя пустое блюдечко и покачал головой.

— Ерунда какая-то! Наверняка проболтался кто-то из посвящённых!

— Мы не нашли подтверждений этого. Правда, тут никаких гарантий быть не может. Случай наделал много шума, а шила в мешке не утаишь. Кто-то что-то видел, кто-то что-то слышал, кто-то что-то кому-то сказал. — Георгий Иванович пожал плечами. — Зато нам удалось прояснить причины интереса к тебе со стороны айлийской разведки.

— Дайте угадаю, — усмехнулся я, поскольку успел составить собственное мнение на этот счёт. — Аукнулась операция «Василиск»?

— Именно, — подтвердил куратор. — Из генштаба ушёл список исполнителей, вот тебя и попытались взять в оборот. Вы там знатно выступили, ты так и вовсе прихлопнул какого-то баронета с родословной, уходящей во времена короля Артура.

— Вот как? — хмыкнул я. — Забавно.

— Не сказал бы, — буркнул Георгий Иванович, посмотрел на часы и занялся картофельным пюре со свиной поджаркой.

Я допил чай и спросил:

— Как Альберт Павлович?

Городец неопределённо повертел ладонью.

— С переменным успехом. Отцом стал — слышал уже?

— Мальчик, девочка?

— Мальчик.

— А почему тогда с переменным успехом? — уточнил я.

Георгий Иванович усмехнулся в прокуренные усы.

— Комиссариат его покуда не сожрал. Это плюс. Мимо повышения он пролетел. Это минус.

Я озадаченно глянул на куратора.

— Подождите, он ведь заместителем заведующего кафедрой давно уже стал!

— Так это когда было! — добродушно рассмеялся Городец. — Альберт под себя должность проректора по кадрам пролоббировал, а на это место в самый последний момент кузину одного из функционеров комиссариата науки поставили. Тётенька звёзд с неба не хватает, но политическая целесообразность, ничего не попишешь.

Я покачал головой и какое-то время куратора от трапезы не отвлекал, а когда он уже расправился и со вторым, спросил:

— А чем мне в научном дивизионе заниматься придётся?

Георгий Иванович вновь взглянул на часы и поднялся из-за стола.

— А вот сейчас задачи и поставят. Поехали!

Он полез за бумажником, перехватил мой взгляд и вздохнул.

— Спрашивай уже! — разрешил после этого.

— Это вам ликвидация Гросса аукнулась? — уточнил я. — Или просто с новым начальником не сработались?

— Новая метла по-новому метёт, — усмехнулся в ответ Городец, ничего не ответив по существу.