Приглядывавший за неофитами Яков Беляк поприветствовал нас коротким кивком, я ответил ему тем же и подвёл товарища к Федоре Васильевне, поздоровался и вкратце объяснил ситуацию. Та смерила Карла пристальным взглядом и вздохнула.

— Господи, как запущено-то всё! — произнесла она скрипучим голосом и объявила: — Жду завтра в час в первом корпусе горбольницы. Двести пятый кабинет.

— Да всё со мной в порядке! — запротестовал здоровяк.

— Не придёшь, через ректорат вызову, а медкомиссию при распределении даже не надейся пройти! — отрезала Федора Васильевна и хмуро глянула на меня: — Тебя, Линь, это тоже касается!

— Я в командировке до мая!

— Я тебя предупредила!

Мы покинули зал, и Карл пихнул меня локтем в бок.

— Получил, да?

Только и осталось, что обречённо вздохнуть.

В кафе «Под пальмой» оказалось не протолкнуться — пока выискивал Митю и Сергея, перездоровался едва ли не с десятком знакомых по учёбе на военной кафедре или работе в дисциплинарном комитете студсовета. Кто-то интересовался моими делами, а у Кости-боксёра я и сам спросил:

— Ты где сейчас?

— В ОББ стажёром взяли, — пояснил жилистый и подвижный будто капля ртути приятель Карла.

— Ого! Серьёзно!

Отдел по борьбе с бандитизмом создали только в конце прошлого года, но даже за это короткое время сыщики из него успели заработать репутацию настоящих волкодавов, мало в чём уступающим столичным ищейкам из секции-пятнадцать. Оно и немудрено — костяк там подобрался из оперчасти комендатуры.

— Ну так! — Костя сдвинул кепку на затылок и предложил: — Мы в кино собираемся — давай с нами?

— Дела, — отказался я, заметил Митю и помахал ему рукой. — Иду!

Мы разошлись с Костей, и я едва не наткнулся на Северянина. Тот скривился так, будто я ему в пиво плюнул, а у самого ведь даже пива не было: нёс два бокала белого вина.

Завернув к буфету, я заказал чайничек и порцию медовика, после чего присоединился к занявшим столик в дальнем углу зала парням, но те сразу из-за него поднялись.

— Идём, в кабинете поговорим, — сказал Митя. — Здесь спокойно не посидеть.

Они с Сергеем взяли себе ещё по пиву, а я попросил принести заказанный чай и десерт наверх. Пусть после злоупотребления коньяком уже и отошёл, но алкоголя категорически не хотелось. На кружки с пивом даже смотреть противно было.

— Трезвенник-язвенник? — немедленно подколол меня Жёлудь.

— Что-то вроде того, — подтвердил я, не поддавшись на провокацию.

Кабинет оказался тем самым, где я общался с Юлией Сергеевной, и я невольно задумался, как она и где. Прикончить её лошадиная доза успокоительного вкупе с блокиратором сверхспособностей никак не могла, да и Карпинский не тот человек, чтобы ситуацию на самотёк пускать. На случай передозировки точно кто-то с антидотом наготове был. При этом я почти не сомневался, что племянницу он разыграл втёмную, ни о чём таком заранее не предупредив. Впрочем…

Я выкинул Юленьку из головы и спросил:

— Чего хотели-то?

Сергей Брак хлебнул пива и, проигнорировав мой вопрос, в свою очередь поинтересовался:

— Куда запропал?

— Три пули, два месяца реабилитации, — коротко ответил я. — Ну чего мнётесь? Случилось что?

— Да так, — неопределённо махнул рукой ассистент Альберта Павловича.

— Что — так? — зло глянул на него Митя и обратился ко мне: — В курсе, что у нас новый проректор по кадрам?

— Ну.

— Та ещё стерва! — ругнулся Жёлудь. — Настропалила дружинников, чтобы они студенток с юбками выше колена за аморальное поведение задерживали.