— На такой жаре кружка пива выходит с потом за полчаса! — отмахнулся я и едва удержался, чтобы не добавить так и вертевшуюся на языке фразочку: «научный факт!».

Надел кеды, нагнал уже двинувшегося к ресторану Аркашу и спросил:

— Ты чего не загораешь?

Тот покривился.

— Да у меня шрамы на спине ещё толком не зажили. Чего людей пугать? Позагорал, пока плавали.

Мы поднялись на террасу, и я сразу углядел начальника научного дивизиона, расположившегося за одним из столов в компании мужчин в лёгких летних костюмах.

— Добрый день, Борис Евграфович! — поприветствовал я его.

Аркаша последовал моему примеру, и шеф благосклонно кивнул нам в ответ.

— День добрый, молодые люди.

Мы прошли дальше, я занял столик у ограждения террасы, Аркадий сходил в буфет, и мелочиться не стал, притащил оттуда сразу четыре кружки светлого. Те моментально запотели, по стенкам начали сбегать мелкие капельки воды.

— Лихо ты! — усмехнулся я.

— Будем! — прозвучало в ответ.

Мы легонько стукнули кружками и выпили. Немного посидели молча и я спросил:

— Со здоровьем как?

Аркаша пожал плечами.

— Да не жалуюсь. Лучше, чем было. Реабилитация полным ходом идёт. Должен к осени восстановиться. Правда, Рашид Рашидович гоняет нещадно, но лучше уж так, чем на диване бока отлёживать.

Я снова приложился к запотевшей кружке и спросил:

— Не в курсе, Никиту в первую экспедицию окончательно перевели или временно прикрепили?

— А он сам не знает пока. Вроде как у них ещё какой-то отбор будет.

Никуда торопиться мы в итоге не стали, так и сидели в тенёчке, пока Аркаша вдруг не встрепенулся и не указал куда-то мне за спину.

— Давай закругляться, Инга машет.

В кружке оставалась едва ли пара глотков пива, я влил их в себя и двинулся к лестнице. Покрывала к этому времени уже свернули, так что мы нагрузились вещами и двинулись обратно на дачу. Рядом с её воротами обнаружился ещё один легковой автомобиль — это прикатил с женой и детьми проректор РИИФС по развитию. Меня Юрий Клёст не забыл и даже поблагодарил за презент, пообещав отдариться в будущем.

Началась суета, барышни стали накрывать стол во дворе, а Герасим и Юрий взялись разжигать мангал. Немного погодя окликнули меня:

— Пётр, слышал, что в Латоне творится?

Я подошёл и уточнил:

— А что там?

— Ночью Оксон вторгся Лютиерию.

— Оно и неудивительно, — фыркнул я. — Не просто же так они Белгау и Нижние земли оккупировали! Обходили с севера пограничные укрепрайоны.

— Ты не понимаешь! — укорил меня Герасим. — Сначала Нижние Земли, потом Белгау, теперь Лютиерия, а дальше?

Я поглядел на него с некоторым сомнением.

— Средин?

— Именно! — кивнул Герасим. — Но вопрос даже не в этом, а в последующем развитии событий.

Подошёл Аркаша, хмыкнул.

— Думаете, на нас попрут?

Проректор улыбнулся.

— Хороший вопрос! — И указал на стол. — Открой-ка вино, и попробуем смоделировать ситуацию. Гера, неси мясо и шампуры!

Я от красного сухого отказался и вновь вернулся к холодному квасу. Поэтому, наверное, и горячего участия в споре не принял, всё больше слушал да изредка встревал с вопросами. А вот Аркаша и Юрий крепко сцепились с Герасимом, пытаясь доказать, что теперь-то уж Лютиерия при поддержке Айлы на пару со Срединским воеводством возьмёт Оксон в клещи, и мы наблюдаем лебединую песню Третьего Рейха. Мой начальник напирал на то, что за всё время формального нахождения в состоянии войны лягушатники не предприняли никаких активных действий, да и жители Туманного Альбиона особо не блеснули.