— Приятно познакомиться. Мне нравятся ваши работы. Как в большом, так и в ограниченном прокате. Ваш фильм о Китае, о строительстве оросительной системы в провинции Сычуань отчасти вдохновил меня расширить предпринимательство в том направлении.

— Спасибо. — Ноа улыбнулся, приятно удивленный.

— Я там достаточно поколесил, — сказал Дент, — и хорошо представляю ситуацию. — Потом он ухмыльнулся. — И, разумеется, рассчитываю, что ваш опыт в, другом, главном, направлении сослужит вам здесь большую пользу. Ноа не вполне понял, шутит Дент или нет.

— Если я опишу вашу жизнь в духе сценария для приключенческого фильма, студии это не купят. Слишком странно и неправдоподобно, скажут они.

— Да, правда может быть более странной, чем беллетристика, — засмеялся Дент, и Ноа немного расслабился.

Он знал, что Дента интересовали то и другое направления, и все же надеялся, что акцент будет сделан на документалистике. Здесь он был и сценаристом, и режиссером, в то время как у его художественных фильмов были другие продюсеры и режиссеры.

Словно читая его мысли, Дент сказал:

— Хорошо. Теперь вы получите шанс.

— Какой? — Ноа прикинулся недотепой.

— Снять остросюжетный приключенческий фильм. Самому писать для него сценарий и осуществлять режиссуру.

— Да, — сказал Ноа, — но биографический фильм должен немного отличаться от…

— Да, да, конечно. — Дент легонько подтолкнул его к одному из кресел с высокой спинкой. Притом, что Ноа был на полфута выше хозяина дома, в следующую секунду он уже оказался в кресле. — Это, должно быть, досадно — перепоручать интерпретацию своего материала кому-то еще. Вы — главный постановщик. Так разве вас не беспокоит, что вы упускаете из рук контроль над своей работой?

Ноа не вполне представлял, как ему отвечать на это. По правде сказать, он не возражал. Что касается документальных фильмов, он никогда не отдавал своих сценариев кому-то еще. Но сценарии приключенческих фильмов были для него… забавой, оплаченными счетами. Они позволяли ему потакать себе, в эгоистическом удовольствии снимать свои короткометражки. Пусть даже они не шли в широком прокате и демонстрировались преимущественно на специальных фестивалях.

Дент наклонился вперед, поблескивая синими глазами. Энергия, излучаемая этим человеком, воистину была осязаема.

— Вы не убедите меня, — сказал он. — Никогда не поверю, что вы не испытываете желания стоять за камерой на съемочной площадке, рассчитанной на полнометражный, художественный фильм. Так используйте этот бюджет для большого студийного павильона. Разве вам не хочется, чтобы ваши проекты, фантастические уже сами по себе, должен вам сказать, претворялись в жизнь прямо у вас на глазах?

Неужели Дент воображал, что люди бросятся в местный мультиплекс смотреть этот фильм, точно какой-то блокбастер? Как внушить этому человеку, что даже с его богатством, славой и статусом маловероятно, что его биография когда-нибудь хоть как-то приблизится к продукту массового спроса? Ноа полагал, что Дент, вероятно, убьет его на месте и привлечет к этой работе какого-нибудь «негра», который трепетно выполнит любой его заказ. Или, в крайнем случае, заверит Дента, что из этого может что-нибудь получиться. Ноа не мог этого сделать.

Бейли вмешалась раньше, чем он успел открыть рот.

— Что касается права собственности на беллетристику, я не думаю, что Ноа испытывает к ней такие же чувства, как к своей работе над реальными событиями. — Она улыбнулась. — В этом отношении он в некотором роде моя противоположность.

Дент перевел взгляд с Бейли на Ноа.