Ноа четко представлял свои цели. Агрессивный по натуре, он шел к ним с непоколебимой уверенностью. Что касается Бейли, настрой у нее был решительный, но слишком уж она вжилась в свои ограниченные рамки. Она хотела стать романистом и творить в духе современной прозы, которая развлекает и просвещает. И это было бы достойной целью, если б для этого ею хоть что-то предпринималось. Но насколько знал Ноа, Бейли для этого не делала ничего.

Сам же он впрыгнул в жизнь обеими ногами. Склонный к риску и смелый, он заводился от всего нового и разнообразного. А Бейли была… ну, попросту говоря, немного недотепистая. Она шла по жизни, спотыкаясь, однако, все же ухитряясь чаще распрямляться, чем наоборот. Ей недоставало способности руководить собой и контролировать ситуацию.

Вообще непонятно, как они сошлись друг с другом. Это действительно было удивительно.

Взгляд Ноа снова плавно переместился к ее попе. Только грязное пятно на этот раз выпало из мыслей. Он задумался. Что его все-таки сроднило с Бейли? Их одинаковый, эмоциональный склад. Сточки зрения физиологии это определенно имело значение. Бейли была не самой изощренной и гибкой из женщин, это так. Ее приходилось немного уговаривать, чтобы она расслабилась в достаточной мере для получения удовольствия. И приобщать к большему сексуальному разнообразию, нежели позиция типа миссионерского отбывания долга. Но усилия того стоили. Хотя Бейли была не самой уверенной в себе личностью в том, что касается собственного тела и сексапильности, но в ней был боевой задор, нужно отдать ей должное. Это было то выражение в глазах, когда она нервно покусывала губу, мысленно готовясь шагнуть из комфортной зоны и всерьез отдаться всему, к чему бы он ее ни склонял. Даже если она знала, хотя более вероятно, что нет, к сколь ошеломляющему катаклизму это ее приведет.

Ноа ухмыльнулся. Да, это действительно было чертовски ошеломляюще. Жаль, что они с Бейли были, не так схожи в других отношениях.

Уйдя глубоко в свои мысли, Ноа чуть не врезался ей в спину, когда она резко остановилась в центре огромного просторного холла.

— Bay, — прошептала она, оглядываясь кругом и запрокидывая голову, чтобы охватить целиком куполообразный потолок высотой в два этажа.

Ноа молча разделил ее впечатления. Он приехал днем раньше и стоял здесь точно так же, а на самом деле даже не один раз, и сейчас испытывал такое же благоговение, что и она.

— Бог мой, это напоминает фрески Микеланджело из Сикстинской капеллы, — сказала Бейли хриплым от волнения голосом.

— Это точная копия. Здорово, правда?

По роду своей профессии Ноа получал приглашения в самые разные дома, от хижин до дворцов. Поэтому он считал себя привычным ко всему и был далек от благоговейного почтения перед роскошью. Ничто уже не могло его удивить. И главным образом потому, что он научился подходить к новому проекту по возможности с минимальной предвзятостью, но этот… Этот безрассудный эпатаж не мог оставить его равнодушным.

— Эвфемизм века. — Бейли медленно повела рукой, описывая круг, по-прежнему глядя на стены и купол. — Хотя не уверена, что это слово может передать мое впечатление.

— То ли еще будет, — сказал Ноа. — Тебе придется иметь дело с кучей подобных слов, я полагаю. Надеюсь, ты захватила словарь синонимов?

Бейли остановилась и наклонила голову.

— На что ты намекаешь?

Ноа пожал плечами и снова переключил внимание на стены, украшенные совершенно уникальной мешаниной из картин в витиеватых рамах, семейных реликвий и ряда чучел звериных голов на постаментах.

— Я намекаю на то, что если ты собираешься адекватно описать жизнь этого человека, тебе понадобится немало таких определений, к которым ты не прибегала прежде.