— А за чей счет весь этот банкет? Откуда гроши, уважаемый?

— Военег квартиру продал, а потом я свою однушку скинул. Для начала этого хватило, а дальше трудом жили. Коровы, пасеки, земля, лес, река. Продукцию сдаем, и сами натуральные продукты кушаем. Прибыток имеется, от него и развиваемся.

Я чувствовал, что Седых о многом не договаривает, не похож он на отшельника из деревни, который просидел в глуши пятнадцать лет безвылазно. Но в самом главном он не врал, и этого было достаточно. По крайней мере, пока.

— А зачем вы в Москву вернулись?

— У меня родители умерли, приезжал хоронить.

— Соболезную. Не знал.

— Спасибо, — он мотнул головой. — Еще вопросы есть?

— Да. Как вы сошлись с Трубниковым?

— С Антоном Ильичом?

— Конечно.

— Мы служили вместе, на границе пересекались. Потом в Москве встречались, дружили. А когда я своих схоронил, то решил, что временно, пока буду продавать квартиру родителей, поживу у Трубникова. Зашел в гости, а тут такое дело, создание партизанского отряда.

— И зачем вы согласились присоединиться к отряду, если все равно у нас долго не задержитесь? Я ведь верно понимаю — вы намерены вернуться обратно в свою общину?

— Правильно.

— А вы понимаете, что вход к нам рубль, а выход два?

Моя ладонь сомкнулась на рукояти пистолета, и Седых это заметил. Однако старик не дрогнул, а улыбнулся:

— Егор, договорить дай.

— Говорите.

— У нас в общине возникли проблемы и нам нужна помощь. По этой причине я ищу людей, на которых мы могли бы опереться.

— Что за проблемы?

— Их несколько. Власть давит, и олигарх один московский нашу землицу приглядел. Но это мелочь. Самое главное, что у нас молодежь подросла. Держать ее при себе мы не можем и отпускать парней в свободный полет нельзя.

— Отчего же?

— Они не такие, как большинство россияшек. Мы воспитывали молодняк жестко и по канонам язычества, которые считали правильными, и в итоге добились своего. Наши дети, как родные, так и приемные, выросли сильными, честными и смелыми. Настоящие русичи. Но им трудно среди людей, которые не похожи на нас. В прошлом году мы отправили троих в город на учебу, и уже через два месяца один погиб, а двое в бегах. Велемир, которого на погребальный костер положили, за девушку на улице вступился. Пока трусливые недочеловеки отворачивались и делали вид, что ничего не происходит, он один троих наркоманов ногами и руками забил, а четвертый торчок ему в спину пику сунул. А другие парни в училище с джигитами задрались, одного покалечили и еще пятерых в больницу уложили. Так хорошо еще, что им хватило ума сбежать, а не ждать появления полиции. Теперь сидят на лесной заимке, жизни радуются, а не за решеткой гниют.

— Хорошие парни. Вы что там у себя, спецназ готовите?

— В общем-то, да.

— А кто с ними занимается?

— Мы и занимаемся. Что-то я преподаю. Что-то Военег, в прошлой жизни старший лейтенант и боевой пловец Балтийского флота, дает. А чему-то Будимир, отставной разведчик и превосходный охотник, учит. Всего понемногу, но каждый день и без перерывов

— Понятно. Однако не ясно, что именно вам нужно и в чем ваш интерес.

— Об этом я и хотел с тобой поговорить, когда на встречу напрашивался. Наша молодежь жаждет реального дела, и этим она ничем не отличается от твоих боевиков. Однако парни должны быть под жестким контролем сильного и волевого командира, который их не подставит, такого, как ты, а иначе пойдут в разнос. Мы люди в возрасте, подняться сложно. Поэтому нам не судьба вести за собой бойцов, а ты справишься, и нашей общине поможешь.