— Отставить! — воскликнул Менеш. — Вы ничего не делаете! Ни-че-го! Именно так я доложу на самый верх! Неужели так трудно выйти на след бандитов!?

Услышав эти слова, Хованский вспомнил очередной кусочек стихотворения Самуила Яковлевича Маршака, и опустил лицо:

На этот раз он не сдержался, и все-таки хихикнул. В этот момент Менеш как раз взял паузу, и смешок майора услышали все.

"Кажется, мне конец, — подумал Хованский. — Сейчас отчитают, словно мальчишку, а потом под зад коленом. Но, может быть, так и надо".

Однако заместитель генерального ничего Хованскому не сказал и Тачин промолчал. Менеш только устало махнул рукой, мол, пропадите вы все пропадом, обронил несколько дежурных фраз и покинул трибуну. После чего генерал всех распустил, и личный состав ОСГ направился в столовую.

"Фух-х! Пронесло!" — майор мысленно стер со лба пот и скорым шагом поспешил вслед за коллегами…

Вторая половина дня пролетела для Хованского незаметно. Обед. Затем очередной пустой допрос Петра Алексеевича Скворцова, дворника, у которого преступники отобрали ключи от черного хода в здание. Потом заполнение документации, составление отчета для Тачина и вечер…

Домой, в общежитие, Хованский добирался на маршрутке. Настроение у майора, несмотря на усталость, было неплохое, он улыбался, и почему-то ему казалось, что вскоре все в его жизни наладится. А когда он вошел в уютную комнату, в которой проживал вместе с семьей, майора ожидал сюрприз. Помимо близких здесь его ожидал гость, молодой светловолосый парень лет двадцати, может, немного старше. Он сидел за столом, пил зеленый чай с медом, а домочадцы Михаила Александровича, тринадцатилетняя дочь Вера, пятнадцатилетний Максим и жена Людмила, находились с ним рядом.

— А вот и хозяин! — воскликнула Людмила Николаевна и направилась навстречу супругу.

— Кто это? — покосившись на молодого человека за столом, шепотом спросил жену Хованский.

— Это Егор Нестеров, активист партии "Социальная Справедливость". Партия молодая, помогает людям, и заинтересована в обеспечении летнего отдыха для наших детей.

— До лета еще далеко, — скидывая дубленку, проворчал Михаил Александрович.

— Вот. А они об этом уже сейчас думают.

— А как он в наше общежитие попал?

— Не знаю. Наверное, связи есть.

— Да, скорее всего, — согласился майор. — Сейчас при наличии связей и денег можно даже в кабинет президента пройти, охрана только козырнет. А у нас вахта дырявая и дежурят охламоны, пропуск один раз через десять спрашивают.

Хованский прошел к столу и гость, поднявшись, представился:

— Егор Нестеров, активист партии "Социальная Справедливость".

— Михаил Александрович, — ответил майор и поинтересовался: — У вас документы имеются?

— Да-да, конечно.

Гость протянул следователю удостоверение черного цвета, на котором красными буквами было выдавлено название партии. Хованский удостоверился, что его не обманывают, взглянул на затейливый герб партии, молот и серп на красном щите. После чего он присел и сразу же перешел к разговору.

— Итак, что вас привело в наше скромное жилище, Егор? — обратился майор к Нестерову.

Активист, или кто он там, смерил майора уверенным оценивающим взглядом, улыбнулся и ответил:

— Мы молодая партия.