— Когда подставные люди должны проникнуть на территорию части?

— Отправление утром. Проникаем ночью.

— А дырки в заборе точно есть?

— Да. Лично проверил и по расположению прогулялся.

— Как быстро дивизионное начальство поднимет большой шум?

— Минимум полчаса у нас в запасе будет, а то и больше. Чтобы скрыть пропажу, машину начнут искать самостоятельно, сначала в части, а затем на дороге. Ну, а поскольку автотрассу при перегоне бронеколонны перекрывать не станут, для нас это хорошо. За тридцать минут уехать можно очень далеко.

— Надеюсь, убивать никого не станем?

— Конечно же, нет. Офицер и водитель нам не враги. Самое главное, вести себя уверенно и все получится.

— Это понятно, наглость второе счастье, — майор ухмыльнулся и вспомнил былое: — Как-то наша бригада играла с местной "Альфой". Условный противник должен был проникнуть на территорию и "заминировать" ее. Так что они сделали? Спокойно, словно так и надо, через дырку в заборе проникли в часть, прошлись по всем казармам и оставили коробочки с надписью "мина". Весь день по бригаде бродили и даже в штаб прошли. Вот так-то. А как их поймаешь? В бригаде почти три тысячи человек и многие по гражданке, особенно под вечер. Однако я отвлекся, вернемся к операции. Сколько людей задействуем?

— Десять вместе с нами. Этого достаточно.

— А с остальными бойцами что?

— В Белоомуте оставим и в Балашиху отправим. Можно в Москву пару человек, кто не болтливый, отпустить. Позже и для них дело найдется, нам ведь расширяться надо, а пока, как американские мафиози, пусть на тюфяках валяются.

— Ну, а кто в часть пойдет?

Я помедлил и усмехнулся:

— Ты и я, вдвоем.

— Согласен, — майор кивнул и задал новый вопрос: — Когда выдвигаемся в Калинец?

— Послезавтра. На месте осмотримся, все точно распланируем, местность осмотрим и транспортную проблему решим. А пока… — рядом с нашим командирским блиндажом раздался шум и я крикнул: — Кто там!?

В блиндаж заглянул раскрасневшийся от бега боец и выдохнул:

— Веретено умирает!

Мы выскочили наружу и помчались вслед за парнем, который привел нас на соседнюю поляну. Здесь находился весь наш отряд, который камуфлированным клубком замер на одном месте. Я растолкал парней и оказался в центре, где на мокрой после дождя листве лежал хрипящий боец. Звали его Веретено, по паспорту Юрий Вереев, и он задыхался. На шее быстро набухала темная гематома, и рядом с ним находился его дружок Ратибор, который увидел меня и виноватым голосом залепетал:

— Я не хотел… Бревно из леса тащил… На костер… А тут Веретено из-за кустов выпрыгивает… Ну, я и отмахнулся… Прямо по шее… А он…

Все ясно. Молодежь дуркует и вот результат.

Я присел рядом с пострадавшим и стал его осматривать. Серьезных повреждений визуально не обнаружил, снял с пояса фляжку и побрызгал на лицо парня водой. Раз и другой. Хлоп-хлоп! Ресницы дернулись, и Веретено открыл глаза. Взгляд не понимающий и пустой. Но вскоре в них появилось нечто осмысленное, и я щелкнул пальцами у него перед носом:

— Как ты? Говорить можешь?

— Да-а-а… — с трудом прохрипел парень.

— Меня узнаешь?

— Да-а-а… Егор…

— Где болит?

— Шш-ея.

Лопарев тронул меня за плечо:

— Надо его к Жарову в Белоомут.

— Да, — согласился я и поднялся: — Ратибор и Крестоносец, живо за носилками.