– Но если бы он узнал, что вы спите с его сыном, все бы поменялось. Он бы выгнал вас обоих. А он узнал, да? Или начал догадываться? Поэтому вы ускорились? Или причина в другом? – приставала Валя, не сводя с красивого лица Анны пылающего азартного взгляда. – Или причина в том, что скоро было бы невозможно скрывать вашу беременность? Да, Анна?

Она остолбенела всего лишь на мгновение, но тут же снова взяла себя в руки. И с насмешкой пробормотала:

– Это ребенок Гоши, господа полицейские.

– Да ладно! – коротко хохотнула Горохова.

– Да. И любой анализ ДНК подтвердит это. И мой ребенок будет прямым наследником всего этого добра. Мой ребенок, а не Влад. И не кто-то еще…

Она всех обыграла! Тонко все рассчитала, и даже суд был к ней снисходителен, приговорив к пяти годам условно. И Анна, как жила, так и продолжила жить в доме своего гражданского мужа, которого уговорила убить руками его же собственного сына.

– Я за все заплатила, – коротко обронила она в суде, прося о снисхождении. – Тридцатилетней верной жизнью с ним…

Собравшись в начале осени в кафе, которое застолбили в качестве любимого для себя любимых – Илья, Носов и Горохова шумно обсуждали окончание судебного процесса. На столе стояли три огромные кружки с пивом, к которому никто, кроме Сереги, не прикасался. Валя пива не любила в принципе. Илья снова худел.

– Пять лет условно – это тоже срок, – вздыхала Валя, копаясь пальцами в фисташковой шелухе в надежде найти целый орех. – К тому же ей придется с этим как-то жить. Что-то потом объяснять своему ребенку, который вот-вот родится.

– А что она объяснит? – фыркал Носов. – Что родила его от Влада, который убил его деда? Бред! Кто такое простит?

Валя все вздыхала по Марии Степановне – бедной старой женщине, которую убила соседка Ирина Соколова.

– Она же ей буквально сама тетрадь в руки отдала, как подозревает Федоров. Точно не видел, что именно, но что-то Мария Степановна в руках держала и демонстрировала девушке. Наверняка и цитировала свои наблюдения, которые записала. Бедная, наивная…

Они шумели, спорили. Попутно возвращались к Никулину и Эльзе Илюхиной, суд над которыми должен был вот-вот начаться.

– Надеюсь, что хотя бы они не соскочат с реальных сроков, – ворчала Валя, шелуша обнаруженные целые фисташки. – Любое преступление должно быть наказано, разве нет? А все эти бла-бла-бла о том, что не хотела, да толкнула. Что не подумала и испугалась. И Стасик тоже – жертва обстоятельств! Все его просили, все уговаривали помочь, а он отказать был не в силах. Фу!

– Ребята, не кипятитесь. – Илья глянул на часы и засобирался. – Оля ждет. У ребят надо уроки проверить. У младшего с математикой что-то не ладится.

– Да? Могу помочь. У меня с математикой было отлично, – тут же предложил Носов.

– Думаю, там тоже все отлично. Просто парень еще на каникулах. Никак не перестроится, – улыбнулся Илья, поднимаясь. – А вы тут не засиживайтесь. Завтра на службу.

– Есть! – одновременно козырнули Горохова с Носовым.

– И сильно не переживайте. – Илья перекинул ветровку через руку, снова глянув на часы. – Мы это сделали, коллеги! Мы раскрыли и закрыли. И теперь…

– И что теперь? – снова в одно слово спросили Валя с Сергеем.

– Продолжим искоренять зло. Пусть пафосно звучит. – Илья улыбнулс