Под грохот дождевых капель по стеклу он встал с места и прошел к доске, на которой все еще были прикреплены фотографии жертв и фигурантов.

– Очень не хочется это признавать, но ты оказалась права, – проговорил Илья, стоя спиной к Гороховой, лицом к доске. – Только это оказались не две разные истории, а целых три!

– И связующим звеном во всех них был Никулин, – подхватила Валентина.

– Ну, в убийстве ювелира он не очень поучаствовал. Просто дал наводку молодому борзому аферисту. Отец устроил его к нему работать. И попросил присматривать. Присмотрел, что называется! В простом словесном трепе как-то пошутил, а Владик запомнил.

– Пошутил! – фыркнула Валя, встав за его спиной с кусками батона, с которых свешивалась петрушка. – Ничего себе шуточки! Посоветовал отца поскорее в мир иной отправить, пока тот завещание не написал. А старый ювелир в самом деле тянул с завещанием. Все никак не мог определиться, кому все оставить: сыну или гражданской жене? Или своей помощнице по магазину Варваре, прослужившей ему верой и правдой много лет.

– Да, нотариус Ляпова подтвердил, что ювелир все раздумывал. И никак не мог определиться с решением. Считал, что у него еще будет время. А они ему его не оставили. Вот зверье!

Он отошел от доски, старательно обходя Горохову стороной.

Та с какой-то блажи вдруг переоделась из черных одежд в светлые. И превратилась из сотрудника и коллеги в очень-очень-очень привлекательную барышню. Даже полковник заметил и пальцем им с Носовым погрозил.

– Смотрите у меня там! Чтобы мозги были на месте. Понимаю – сложно, когда такая красавица рядом, но… – полковник досадливо морщился. – Но не увольнять же ее за это! Она такое дело распутала! И Никулина уговорила сотрудничать. Иначе мы от Илюхиной Эльзы никогда бы признания не дождались…

Но началось все не с Никулина, а с задержания Вениамина Стропова, к которому Горохова, странно, но подобрала нужный ключик. И именно он уговорил Никулина сотрудничать.

– Или я тебя зарою, Стасик, или менты закроют, выбирай, – предложил Вениамин Сергеевич герою-любовнику. – Слишком уж ты увяз во всем этом. Нам такая грязь в деле не нужна. Особенно сейчас, когда мы почти легализовались. Хозяева тобой недовольны. К тому же тебя рано или поздно все равно закроют. Там свидетели. Там наблюдатели с биноклем. Алиби паршивое. Тебя закроют, Стасик. Это же вопрос времени. Лучше уж ты иди и во всем сознайся. И сделку со следствием заключи. Мы одобряем.

– Вениамин Сергеевич, но я, правда, никак в этих делах! – лопотал в тот день Никулин, боясь радоваться, что жив остался. – Фигура второстепенная! Просто хотел помочь. Правда!

– Какая-то правда у тебя, Стасик, неправильная. Кривая какая-то и удобная только тебе. Правда – она правда есть, ею и останется, – философствовал под водку Веня. – Черное – это черное. Белое – это белое. А твоя правда – это целая радуга грязи! Ступай в полицию, покайся, Стасик. Это тебе не мой совет. Это совет, сам знаешь, кого совет…

Никулин явился в полицию и целый день давал показания. Ему оформили явку с повинной. Адвокат выхлопотал сделку со следствием. Но за это он должен был вывести Эльзу Илюхину на откровение. Было необходимо, чтобы она сама призналась в убийстве тетки и краже у нее колье.

– Все почти готово. И даже колье нашлось в ее рабочем кабинете, в тайнике за шкафом. Никуда Эльза его не отсылала. Интересно – как бы она это сделала! Пришлось, пришлось ей его нам отдать, чтобы срок себе еще больше не увеличить, – проговорил Илья негромко, усаживаясь на место и перебирая бумаги в деле.