– Высокая, худая. Одежда на ней как на колу болталась. Широченные штаны, широкая кофта. Кепка спортивная. Волосы длинные, не черные и не белые. Не как у вас. – Он ткнул пальцем в сторону ее головы. – Больше ничего не рассмотрел. Козырек низко.

– Платила наличными, картой, переводом?

– Наличными, – вспомнил таксист, закатив глаза и помолчав мгновение. – Спросил: ждать ее или нет? Репутация-то у этого дома, ни для кого не секрет, какая.

– А она что?

– Сказала, нужно будет, вызовет. Я уехал. Она не вызвала. Может, и вызывала кого, но не меня.

Вызовов такси по городу на тот адрес в тот день больше не было. Валя уже проверила. И показала все же фото Ирины Соколовой.

– Она ехала?

– Она, – сразу узнал ее таксист. – Только она тут красивая. А со мной ехала какая то потрепанная.

– В смысле – потрепанная?

– Ну… – Глаза таксиста снова закатились, так он думал и вспоминал. – Штаны на коленках грязные. Обратил внимание, потому что штаны были светлые. А пятна, как бельмо на глазу. Кепка тоже в грязи, словно она ее уронила.

Значит, в день гибели матери и бабушки их навещала Ирина. Надо же, какие новости! А со слов соседей, дочь прекратила всяческое общение с матерью и бабкой еще в детском возрасте. Сразу после того, как при разводе осталась с отцом.

Несостыковочка!

Горохова ворочалась без сна три ночи подряд. И решила, не сообщая ничего Илье, съездить к Ирине Соколовой. Та с раннего детства носила фамилию отца.

О том, что оставила машину в тупичке перед перекрестком, она пожалела уже через десять шагов. Солнце жгло невыносимо. Ее любимые черные одежды в такую жару превращались в воздухонепроницаемый скафандр. А ее еще угораздило вместо кроссовок надеть черные туфли на низком каблуке. Дура! И Илье зря не позвонила. Его бы заинтересовала новость о том, что дочка решила навестить мать не когда-нибудь, а в день ее гибели. Слышали, как она входила, громко хлопнув дверью. А как выходила, не слышал никто. И голоса ее в момент скандала никто не слышал. Она к тому времени уже ушла? Или наблюдала за перепалкой матери и бабки? Может, она – того – помогала бабке повесить мать?

От этой мысли Вале сделалось смешно и горько. Вот издержки профессии, а! Какие только извращения в голову не лезут.

Нужный номер обнаружился на бетонном двухметровом заборе метров через пять. Большие цифры в громоздкой подкове. Рядом высокая дверь – прочная, железная. Кнопка домофона. Камера под козырьком. Валя позвонила, добросовестно встав как раз под камерой.

Ей не открывали долго. И голоса не подавали столько же. Но ей почему-то казалось, что за ней наблюдают.

– Кто? – раздался девичий голос минут через пять после ее третьего звонка. – Что вам нужно?

– Капитан Горохова. – Валентина задрала вверх, к самой камере, свое удостоверение. – Мне необходимо поговорить с вами.

– Хм-м… – усмехнулась девица отчетливо. – С нами – это с кем?

– Мне нужна Ирина Соколова. Это ведь вы. Я вас узнала по голосу, – соврала Валя. – Есть разговор.

– Что за разговор?

Замок по-прежнему не щелкал. Впускать ее не собирались.

– О гибели вашей матери и бабушки.

– О боже! – Голос девушки сделался раздраженным. – Что им еще от меня нужно?

– Кому – им?

– Ментам! Уже говорили со мной. Что еще? Я с ними не общалась вообще! Эти отмороженные бабы были совершенно сумасшедшими. Я так и сказала вашим.