Шайа задыхалась от пороховой вони. У нее отчаянно колотилось сердце, по лбу текли струи пота. От раскаленных пушек покрылись волдырями руки и левая щека. Продолжая механически действовать, Шайа знала, что бой проигран. Времени, оглядываться не было, но приближение дредноутов ощущалось физически. При каждом выстреле «Огненный дракон» кренился, ложась на левый борт, а затем резко выпрямляясь. Раан продолжал отчаянно вопить, а Ориэль ругался и хрипло выкрикивал приказы. Коническая струя огня ударила в грот-мачту и подожгла ее паруса. Шайа изо всех сил пыталась не отвлекаться, но вид пылающих парусов оказался последней каплей. Теперь им не уйти от нарцев. Они обречены. К горлу подступили рыдания, но Шайа их проглотила.

– Будьте, прокляты! – взревела она.

– Адмирал! Приказать им сдаваться?

Адмирал Никабар обдумал вопрос капитана. «Зловещий» поливал шхуну огнем и уже поджег ее грот-мачту, хотя лиссцы продолжали осыпать фрегат картечью, для дредноутов она никакой угрозы не представляла. «Бесстрашный» уже почти поравнялся со шхуной, и можно было открывать огонь из орудий правого борта. Самые большие орудия всех флотов были способны разнести крепостную стену. Но Никабар не хотел убивать лиссцев. На сам корабль ему было наплевать, но экипаж был для него дороже золота.

Никабар кивнул.

– Прикажи «Зловещему» прекратить огонь. Теперь лиссцам никуда не деться. Передай им мои условия.

Ночь вернулась на палубу «Огненного дракона» так же быстро, как убежала. Нескончаемый обстрел с фрегата прекратился. На лиссцев опустилась неестественная тишина. Один за другим они повернулись к Ориэлю. Шайа выпрямилась, не зная, продолжать ли огонь.

– Прекратить огонь! – крикнул Ориэль. Кто-то из рьяных артиллеристов сделал еще один выстрел, и капитан повторил: – Прекратить огонь!

– Что происходит? – прошептала Шайа.

Ее товарищи по команде разделяли ее недоумение, ошеломленные внезапной тишиной. А потом Шайа увидела гигантский корабль над левым бортом шхуны – и ее недоумение рассеялось.

– Бог мой! – простонала она.

Дредноут был чудовищно велик. Клочья горящего шелка летели с грот-мачты, обжигая лицо, но Шайа не обращала внимания на боль.

«Бесстрашный»!

Это был он. Только «Бесстрашный» был настолько огромен. Только у него была такая броня. Шайа смотрела на его черные палубы, острый киль и жерла огнеметов, зияющие с артиллерийской палубы. С такого расстояния одним залпом можно было смести с палубы шхуны все и всех, оставив от людей только пятна сажи. Шайа опустила руки, уверенная, что пришла ее смерть. А ведь ей всего двадцать один год!

– Эй, на лисской шхуне! – крикнул кто-то из темноты. – Сдавайтесь или будете уничтожены.

Ошеломленная команда повернулась к Ориэлю. Забрызганный кровью Раана командир казался невыразимо усталым. Он был призрачно бледен, глаза потускнели.

– Сдавайтесь, – сказал он своим офицерам. – Или нас потопят на месте.

Услышав ответ лиссцев, Никабар ухмыльнулся. Они сдаются без всяких условий – видимо, полагаясь на милосердие победителя. Однако Никабар не был милосердным. Он был человеком, преданным своему делу. Он вознаградит тех лиссцев, кто поможет ему достичь цели. А с теми, кто попытается ему помешать, он расправится.