Алазариан с силой стукнул кружкой о стол.

– Я всего лишь задал ему вопрос! – проворчал он.

Ему почти удалось разговорить Келло. Но о чем? Что было запрещено рассказывать? Алазариан попытался понять, как этот корабль вписывается в планы Лета. И можно было не сомневаться, что Келло только выполняет приказ герцога Валлаха. Алазариан мало, что знал о герцоге, но он слышал, что Баллах – человек изворотливый и, возможно, имеет тайные торговые пути по всей империи. Если они у него есть и в Люсел-Лоре, то вполне понятно, что он хочет оставить их за собой. А если в это замешан Лет, то задавать вопросы опасно.

9

Утро коснулось гор ослепительными лучами. По высоким холмам пролетел ветер – и его шум был единственным звуком, нарушившим тишину на много миль вокруг. Весна пришла рано, лед на горах растаял, и между камнями начали пробиваться цветы. В Железных горах стояло чудесное утро. Воздух дышал сладостью, с высоких вершин открывалась панорама, которая сделала бы честь даже раю. На востоке лежал манящий Люсел-Лор, таинственная, до сих пор не разгаданная загадка. На западе находился Арамур, плодородный и зеленый. Его гигантские сосны стояли, словно часовые, охраняющие вход в Нар. А между ними высились Железные горы – внушающая почтение гряда скал, разделявшая два континента с начала времен.

Для Джала Роба Железные горы стали храмом. Они лучше любых построек человека демонстрировали величие Бога и Его бесконечную силу. Они спасали и вдохновляли

Джала. В эти ужасные дни бездомной жизни и отчаяния Железные горы давали ему кров и убежище. Теперь они стали его домом – и он им поклонялся.

– Если полечу я с драконами или поселюсь в глубинах земли, – читал Джал Роб, – и тогда десница Твоя поведет меня и Твой свет осияет мой путь.

Это был отрывок из Книги Галлиона. Епископ Эррит обожал, труды Галлиона и объяснял их смысл своим ученикам. Это были его любимые стихи, и все эти годы они оставались с Джалом Робом. В тяжелые минуты он всегда вспоминал этот отрывок. Он обвел взглядом небольшую группу своих последователей и поощрительно им улыбнулся. Сегодня у его Праведников Меча особая миссия. Он понимал, что им страшно. Юный Алейн, брат Дела Лоттса, сидел перед собравшимися на траве, скрестив ноги, и с надеждой смотрел на Джала Роба. Для него сегодняшний налет означал все. Глядя на мальчика, Джал старался говорить с оптимизмом.

– Это все здесь записано, друзья мои! – сказал Джал, поднимая книгу вверх. – Бог с нами повсюду. Он здесь, в горах, Он в наших сердцах. И Он будет с нами сегодня, в нашем походе. Имейте веру, и Он защитит нас.

Его люди с надеждой кивнули. Их было уже двадцать пять, не считая Алейна. И хотя большинство не были особенно религиозны, они послушно выслушивали проповеди Джала Роба. По правде, говоря, Джал был едва знаком со многими из Праведников до того, как они присоединились к его крестовому походу. Они бывали на службах редко, не давали пожертвований на храм. Но они были людьми хорошими и стойкими, и Джал уважал их. А теперь он стал им нужен. В час отчаяния с людьми всегда так бывает. Когда больше надеяться не на что, они обращаются к Богу.

Джал опустил книгу. Пора было приступать к делу. Он шагнул к своим людям и сел на траву, как делал всегда, когда обсуждались планы. Повстанцы сомкнулись вокруг него, словно кольцо заговорщиков. Алейн сидел рядом с Джалом, насторожив ушки. Казалось, даже кони приготовились слушать. Их было четыре – по одному на человека, которым предстояло сегодня ехать в Арамур. Груз уменьшили до минимума, чтобы сделать коней легкими и быстрыми. У двоих к седлам были приторочены луки. Один из них принадлежал Джалу.

Рикен, Тейлур и Пэрри расположились рядом с Джалом внутри круга. Джал по очереди посмотрел на своих спутников, замечая их тревогу.